Книга Я — эмпат, страница 45 – Алёна Шахнина

Она грустно покивала головой, словно жалея меня. В современном мире отсутствие детей расценивалось как немощность. Как отсутствие конечности или головы.

Ника начала рассказывать о работе, о муже и детях вперемешку. Было сложно вклиниться в поток ее слов, но я слушала. Слушала и не запоминала. Когда она наконец замолчала, я быстро сказала:

— Я недавно старые вещи разбирала и нашла черный камень. Помнишь, ты его подарила мне классе в пятом?

— Ого, — удивилась она, принимая от официанта тарелки с едой, — Ты его хранила все это время?

— Хранила, — кивнула я, втыкая вилку в пасту и наматывая спагетти на зубчики, — А ты не помнишь, почему ты его отдала именно мне? Не Свете или Насте?

Ника отвела глаза наверх, вспоминая и продолжая пережевывать гуляш.

— Не, это когда было. У меня сейчас в голове только анализы пациентов и кружки девчонок. Ты просто ближе стояла, наверное, — она пожала плечами и подцепила вилкой пюре. — Ммм, пюре у них божественное!

— И все же, — не унималась я, слыша, как усиливаются голоса в голове. — Ты целенаправленно подошла ко мне и протянула камень.

— Мы же тогда в шпионов часто играли, — хихикнула она, — И я этот камень увидела через разрушенные доски пола. Мне казалось, что он пульсировал, как сердце. И когда я взяла его, мне послышался голос, говорящий что-то типа «Отдай Ольге».

Она засмеялась.

— Ну ты понимаешь, детская фантазия и не такое придумает! У меня Аринка, дочка младшая, иногда такие вещи рассказывает, что в садике к ним знаменитости приходят, что их кормят волшебной кашей.

Ее лицо от воспоминаний о дочери расплылось в улыбке и буквально засветилось. Я подумала о том, что она наверняка хорошая мать.

— А что? — спросила Ника, убирая тарелку в сторону и подтягивая к себе чай. — Выбрось его, да и все. Обычный камень, вон их тысячи на земле.

— Просто нашла его, вспомнила, как мы играли, как по заброшке шарахались. Вот только не могу вспомнить, где она находится, — я делала вид, что спокойна и расслаблена, хотя внутри уже бушевала буря от голосов.

— Так за школой же, в двух кварталах, ты что! Ее снесли уже, наверное, давно. Школа-то больше не работает, как стена обвалилась и все, ремонтировать не стали.

Я покивала головой.

— Ты же сама нас привела на эту заброшку, не помнишь, что ли? Сказала что-то типа — меня тянет туда, пошлите посмотрим, интересно. Ну мы и пошли. Потом пришли домой грязные, я там брюки порвала, от матери влетело мне потом.

Я нервно сглотнула. Нет, этого я не помнила.

— Ник, а напомни, почему мы перестали общаться?

— Не знаю, — она с грустью пожала плечами. — Уже с шестого класса ты какая-то безразличная становилась. А потом и совсем… потерялась. С Настей и Светой мы до сих пор общаемся, видимся. А тебе словно… словно не хотелось нашего общения. Но я понимаю, у тебя и родители строгие, и вообще….

Я с натяжкой улыбнулась.

— Давай обменяемся номерами. Я правда скучала.

Ника расплылась в улыбке, записала мой номер в свой телефон и позвонила мне.

— Ой, все, мне пора, у меня прием через десять минут, — подскочила Ника, чмокнула меня в щеку и подхватила свою сумку, — Была рада увидеться! Не пропадай больше!

Я кивнула, наблюдая, как удаляется эта хрупкая девушка в светлом брючном костюме и понимая, что я действительно скучала. И первое, что я сделала, когда вернулась в машину — сохранила номер Ники в своей записной книжке.