Книга Я — эмпат, страница 55 – Алёна Шахнина

Следователь сунул мне в лицо бумагу.

— Ордер на обыск.

Я открыла рот от шока и удивления.

— Что? — дрожащим голосом прошептала я. — Почему?

— Проходим, — сказал Морозов и прошел в дверь, едва не толкнув меня.

За следователем зашли трое молодых полицейских, следом соседка Людмила, дядя Миша и еще одна соседка Кристина — молодая девушка в очках. Они кинули в меня удивленный, даже испуганный взгляд, словно я совершила что-то очень ужасное.

Я стояла как вкопанная, не в силах понять, что происходит. Я проводила их взглядом, но не могла сдвинуться с места.

— Ольга Павловна, не задерживаемся, — басом сказал Морозов.

Я медленно вышла из ступора и поплелась в дом.

— Один в кухню, второй в комнату, третий в гараж, — скомандовал следователь. — Каждый по понятому берет.

Один полицейский и Кристина вышли на улицу. Я смотрела на это как через экран телевизора. Вроде происходит, а вроде нереально. Галлюцинации! Как говорил Паша. Я начала убеждать себя, что мне происходящее подкидывает воображение, что на самом деле я до сих пор сижу на полу в комнате. Зажмурив глаза несколько раз, картинка не поменялась, люди из моего дома не пропали.

Морозов кинул на мои выпученные глаза взгляд, нахмурился и прошел в комнату с одним полицейским и дядь Мишей. На ватных ногах я двинулась следом.

— Можно объяснить, что происходит? — медленно произнесла я.

— Кем вам приходится Дмитров Павел Николаевич? — спросил Морозов, наблюдая, как его подчиненный начинает выбрасывать мои вещи из шкафа.

— Кто?

Он резко, с раздражением достал телефон, что-то полистал и сунул мне экран в лицо. С экрана на меня смотрел Павел, снятый на камеру какого-то магазина.

— Узнаете?

— Да, это… это мой знакомый.

— В каких вы состоите отношениях?

Я смотрела, как летит моя одежда на пол, как на нее наступает полицейский своими грязными ботинками. Смотрела и ощущала себя так же, как и вещи из гардероба — растоптанной и униженной.

— Просто знакомый, — тихо сказала я, с силой отрывая взгляд от методичного уничтожения моей жизни.

— Он приезжает к вам в дом и на работу. И просто знакомый? — Морозов говорил с таким раздражением, что я начала ее впитывать, ощущая внутри.

— Да, мы познакомились в больнице. Он… поддержал меня. Мы просто общались. А в чем дело, вы можете нормально сказать?

— Дмитров Павел Николаевич подозревается в двух убийствах, — сказал Морозов, оценивая мою реакцию.

Я застыла на месте, вглядываясь в его глаза и пытаясь понять: он блефует или нет.

— Что? Этого не может быть, — наконец сказала я.

— Где он сейчас?

— Я не знаю. Он подвез меня до дома после работы и уехал, — тихо ответила я, еле сдерживая слезы.

Происходящее продолжало казаться бредом или кошмарным сном. В надежде, что я сплю, я резко закрыла глаза и открыла. Но нет, картинка снова не изменилась. Я по-прежнему видела, как полицейский перетряхивал мою кровать, поднимая постельное белье и матрас.

А потом он подошел к полке с книгами и сувенирами. Начал методично скидывать все на пол. Статуэтки летели вниз, падая и разбиваясь. Я смотрела на это с ощущением, что моя жизнь разбивается вместе с ними. Мое прошлое, мое детство разлеталось на осколки со страшным звоном.

А потом на пол полетел футляр. Я хотела крикнуть, хотела броситься и подхватить его, но только смотрела, как он падает на пол, а потом полицейский делает шаг назад и наступает на него.