Книга Я — эмпат, страница 57 – Алёна Шахнина

Я поднялась и, держась за стенку, поползла в комнату. Взгляд сразу упал на разбитый футляр, на разбитую надежду вернуть себе хоть часть того, что я потеряла. Это был конец всего, окончательный и бесповоротный. Падение метеорита на мой дом казалось спасением от боли.

Я сгребла осколки футляра на ладонь, пытаясь собрать его, делая последнюю, отчаянную попытку спастись в этом жестоком мире. Но это было лишь агонией. Лишь продлевало мое жалкое существование там, где меня растоптали окончательно.

Я сидела возле стенки, подняв колени и не сдерживая слезы. Внутри все болело так сильно, что хотелось кричать. Но я лишь рыдала, опустошая себя до конца. Я ненавидела всех и себя, ненавидела эту жизнь, этот дом.

— Тихон, — позвала я, — выходи.

Фигура, возникшая передо мной, больше меня не пугала. Наоборот, она обещала спасение.

— Забирай меня. Я не справилась. И не справлюсь.

Тихон скинул капюшон и подошел ближе, словно хотел поддержать. Я протянула руку, показывая готовность уйти.

— Забирай, уничтожай.

— Ты быстро сдаешься, — сказал Тихон своим равнодушным голосом.

— Да, я сдаюсь. Я больше не могу. Сегодня я ударила человека. Сегодня я потеряла все. Я не хочу больше тут оставаться.

— У меня нет причин забрать тебя.

— Вам нравится наблюдать, да⁈ — крикнула я. — Нравится смотреть, как меня уничтожают⁈

— Нет.

— Забирай, иначе я пойду и убью этого следователя!!

— Не убьешь. Ты не убийца.

Я закрыла лицо руками, понимая, что даже умереть мне не дадут. Понимая, что у меня снова не осталось никого и ничего, кроме разбитой, как футляр, жизни.

Я не могла встать, не могла смотреть на мой разрушенный дом. Я сидела на полу и рыдала, сквозь голоса в голове, сквозь головную боль. Успокаивалась, но потом воспоминания снова накрывали меня.

Солнце уже светило в окно, а я продолжала сидеть на полу, чувствуя полную опустошенность. Но слезы не заканчивались, лишь останавливались на время, прерываемые всхлипами. Сквозь опухшие веки я почти ничего не видела, в груди сквозила дыра от боли.

Когда в дверь позвонили, я даже не пошевелилась. Я продолжала сидеть на полу, уставившись в одну точку. Звонили настойчиво, минут десять. Потом звонок затих, но я услышала стук двери на воротах. Понадеявшись, что это вор и маньяк, я не стала вставать. Открылась входная дверь, потом спешные шаги на кухню, потом в мою сторону.

— Оль, — облегченный выдох.

— Если дверь не открывают, значит, никого нет дома, — сказала я охрипшим от рыданий голосом. — Или ты арестовать меня пришел?

Я с трудом подняла руки вверх, прислонив запястья друг к другу. Потом от бессилия уронила их на ноги.

— Я пришел поговорить.

— Проваливай, — прошептала я, даже не в силах выдавить злость.

Его жалость начала впитываться в меня, и я снова начала жалеть себя, громко всхлипывая.

И тут он подошел, сел рядом, притянул меня к себе и прижал мою голову к своему плечу. Я попыталась сопротивляться, попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал мою голову. И я сдалась. Обмякла и уткнулась лицом в его плечо.

— Ты мне все рассказываешь, полностью все, и мы вместе находим решение, — тихо сказал он, не оставляя альтернативы.

Его спокойный голос, его близость и легкий аромат мужского одеколона вызывали во мне противоречивые чувства. Я успокаивалась, головная боль и шум отступали, но им на смену приходил страх от наглого вторжения в мою жизнь. Внутри боролось желание оттолкнуть и прогнать его с желанием вцепиться в него, обхватить двумя руками, как якорь, удерживающий меня от полного распада.