Книга Я — эмпат, страница 59 – Алёна Шахнина

— Нет, — непривычно мягко ответил он, — я пришел помочь. И ты должна мне все рассказать. С самого начала. Иначе я не смогу помочь тебе.

Я молчала. Он упечет меня в психушку.

— Почему я должна верить тебе? После всего, что ты сделал? — я смотрела в его глаза.

— Что я сделал, Оль? — сказал Сергей, откидываясь на спинку стула. — Выполнял свою работу?

Я хмыкнула.

— Хорошо, давай я тебе опишу, все, как есть, — продолжил он. — Происходит убийство, и ты, сказав, что не знакома с обвиняемой, появляешься у ее матери с запиской. Затем происходит еще одно убийство, в другом городе. Ты едешь оттуда примерно в то же время, что и обвиняемый, нейтрализуешь его на дороге. Это выглядит как попытка устранить свидетеля. Далее происходит серьезная драка, где снова ты оказываешься рядом. И, наконец, происходит еще одно убийство, и свидетель тебя видит на следующий день на месте преступления, говорит о том, что ты пыталась узнать об этом месте. Потом нам приходят записи с камер, и мы видим, что на двух местах преступления был один и тот же человек. Начинаем вести за ним слежку и что выясняем? Да, что ты общаешься с ним, обнимаешься и ведешь домой.

Я слушала и не перебивала его. Выглядело это всё и правда странно.

— Конечно, сразу же меня заставляют провести обыск в твоем доме. Все это, — он обвел руками кухню. — Не моя прихоть. Но как следователь я был обязан это сделать.

Он замолчал, пытаясь увидеть мою реакцию. Я закусила губу, понимая, что и правда вляпалась.

— Но я верю тебе, — тихо сказал он. — Я не знаю, почему, но верю, что это не ты сделала. Но когда я пытаюсь разговорить тебя и понять, что происходит, как копать так, чтобы не закопать тебя еще сильнее, ты отталкиваешь мою руку.

— Жизнь научила никому не доверять, — сказала я. — И рассчитывать только на себя.

Он тяжело, протяжно вздохнул, не сводя с меня взгляда.

— Если ты не начнешь мне доверять, тебя ждет тюрьма.

Я снова хмыкнула и покачала головой:

— А почему ты до сих пор не арестовал меня? Если все так плохо?

— Я мог бы это сделать, — кивнул он. — И твоя записка, которая выглядит как попытка отвести подозрения от себя, послужила бы отличной уликой. Но я не стал привлекать ее к делу, оставил у себя. И знаешь почему?

Я покачала головой.

— Ты дважды упомянула мою фамилию, пусть один раз и в оскорбительном контексте. И любой психолог сказал бы, что так человек ищет помощи.

Я сжалась от стыда, кровь хлынула к лицу, заставив опустить голову.

— Я… была расстроена, — тихо сказала я.

— Вот я сейчас перед тобой не следователь, а обычный человек. Я пришел к тебе как друг. Как небезразличный человек, который хочет уберечь тебя от тюрьмы, — сказал Морозов, и его слова показались мне искренними. — Но если ты продолжишь играть в молчанку, машина правосудия раздавит тебя так, что вчерашний обыск покажется праздником.

— И часто ты так… приходишь к обвиняемым, успокаиваешь их на своем плече, толкаешь задушевные речи? — я снова посмотрела на него.

— У меня еще не было таких упертых обвиняемых, — хмыкнул он. — И в целом, таких ситуаций не было, а я в своей практике много чего повидал.

Я немного помолчала, еще сомневаясь в его искренности, желании помочь.

— Ладно, — выдохнула я, — я расскажу. Но ты все равно не поверишь.

Он кивнул. И я начала рассказывать. Про то, как ушел Кирилл из-за моей холодности, про камень и тихих, про то, как попала в аварию, про Павла и мое увольнение. Он слушал и не перебивал, не задавал вопросы. И с каждым моим словом мне становилось легче. Я все еще не доверяла ему, возможно, боялась, но мне нечего было терять. Тюрьма или психушка — какая разница?