Книга Книга Паучихи, страница 131 – Рика Иволка

Дэв моргнул снова. Еще раз. Его глаза заблестели, и он торопливо протер их рукой, а потом уже его ладони легли поверх ее.

— Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что не боишься. Это… я хотел это услышать.

Тупица. Хотел он. Какое ей дело, чего он хотел? Глупый большой тупица. Пусть еще разревется перед ней, чтобы окончательно втоптать себя в грязь. Мэл сердито выдохнула сквозь зубы. Как бы ей самой сейчас перед ним не разреветься.

— Слушай меня. – Малврае придвинулась к нему как можно ближе и заговорила как можно тише, чтобы стражники не услышали лишнего. – Мы закончим здесь. Скоро мы здесь закончим, Алак, скоро мы выберемся отсюда, и ты больше никогда не увидишь этого ублюдка. Потому что я его уничтожу.

– Когда он берет твою кровь, он забирает твою силу. Может взять лишь часть, как поступил с дэвом. Может взять всю, как поступил с нами. Но на переваривание нужно время. Моя сила уже давно стала его, но твоя… я вижу ее лиловое сияние у него в груди, когда он раздевается, когда ложится на меня… Я чувствую немилостивые дары Ее, я чувствую, что могу дотянуться до них. Понимаешь? Твоя сила все еще твоя, но одновременно с этим и его. А это значит, она будет действовать в его колдовской башне. Значит, у нас есть шанс. Особенно теперь, когда мы вдвоем. Две женщины Юдоли. Две дочери Темной Баладай. Ее жрица и ее избранная. Если мы не сможем, то умрем во славу Ее.

– Во славу Ее, – согласилась Мэл, хоть и не хотела, чтобы кто-то из них умирал. – Я сделаю, как ты скажешь.

Иллиам улыбнулась.

– Мы воспользуемся его слепой самоуверенностью. Мы воспользуемся его заблуждением. Мы воспользуемся его похотью. И когда он потребует всех нас в свою постель, мы призовем на пир кого-то куда более голодного, чем он.

— Может быть, свяжем их, Алак-джа?

— Ты ведь сам говорил, это скучно.

— Я так говорил? Что ж, я был прав, как всегда.

Мэл крепче сжала руку сестры. Словно две пойманные лани, они сидели, прижавшись друг к другу, на гигантской постели в покоях Джавада в ожидании, когда два жестоких охотника разделаются с ними. Хищный блеск в темных глазах колдуна не удивлял. Не удивляло уже и то, как преобразился Алак, когда в его руке оказался хлыст. Из добродушного увальня-тупицы в холодного сосредоточенного карателя. Ему удивительно шли обе эти роли, и Малврае поймала себя на том, что любуется.

Она вздрогнула, когда светловолосый каратель наставил хлыст на Иллиам.

— Сначала я возьму ее.

— Ха! – Джавад хлопнул ладонью по его голой груди. – А вот и мой прежний Алактир. Ненасытный рыцарь похоти! Бери, что ж. Я щедр с друзьями.

Мэл сильнее сжала руку сестры, когда Алак наклонился, хватая ее хрупкое тело одной рукой. Иллиам всегда была изящнее и тоньше Малврае, но за время у Джавада она словно бы еще больше исхудала.

— Илли!

Дэв ударил по ее запястью хлыстом. Вскрикнув, Мэл отдернула руку и прижала ее к груди, глядя, как дэв уносит безропотную Иллиам к центру покоев и бросает на ковер.

— Хэй! – Колдун проследил за ними взглядом и возмущенно вскинул руки. – По-твоему, моя постель слишком мала для четверых?!

Твой ход, Малврае.

— Djat!

Она с разбега набросилась на смуглого ублюдка, опрокидывая его на пол. Оседлала и придавила коленями к полу его руки, а горло – локтем. Наклонившись к его лицу, Мэл мстительно проговорила: