Книга Хайноре. Книга 1, страница 107 – Рика Иволка

Она помнила ее такой? Она знала ее такой? Знала ли она вообще ее когда-нибудь по-настоящему?

Вроде все то же лицо, маленькое, смуглое, большие глаза, могущие спрятаться в щелочки, когда ей что-то не нравилось. Длинная коса темных волос, до золотинки выгоревших у лица. Оставшаяся от наряда жрицы красная юбка, грязная у края подола, точно хвост лисы, подметает следы ее шагов.

— Что такое, маленькая дурочка? Глядишь и думаешь, в самом деле ли тебе так нравятся мужчины?

Лира резко вскинула голову, встретившись с насмешливыми желтыми глазами. Леди молчала, ошарашено глядя на Альму, будто бы зритель спектакля, с которым внезапно заговорила одна из актрис. Она просто не знала, как ей себя вести, потому и молчала, хлопая глазами.

— Ой не смотри, будто не понимаешь. Хотя о чем это я, ты ведь и впрямь не понимаешь. Слабый птенчик спрятался в скорлупе из страха перед правдой. Удивительная штука — человечья башка и то как все в ней варится, правда? Обрабатывая тебя, я в какой-то момент даже решила, что девонька и впрямь склонна к женщинам. Но потом… потом все оказалось куда проще. Крошка рано потеряла мать, редко видела отца, цвела в теплице, не торопясь взрослеть. И вот, оказавшись перед чем-то сложнее выбора наряда к завтраку, малютка стала везде искать маму, а теперь и папу, — Альма кивнула в сторону телеги, с другого конца которой пыхтел Биро, и довольно усмехнулась, будто найдя подтверждение своим словам. Потом она внезапно наклонилась к Лире, и та дернулась, словно увидела на камне змею. — Скажу тебе по секрету, котенок, если хочешь завоевать мужчину, хватайся не за его локоток, как папина крошка, а чуточку пониже, как делают взрослые девочки.

Ведьма глумливо рассмеялась, видя, как краснеет леди Оронца. А той стало до того стыдно, до того обидно, что она не раздумывая убежала вперед, спотыкаясь о камни и чувствуя тонкой подошвой ботинок каждую неровность земли. Хотелось заплакать, горько, громко, навзрыд, но слезы вмиг высыхали на ветру, только коснувшись горящих щек. И остановиться она уже не могла — дорога резко пошла вниз. Ветер так сильно бил ей в лицо, а тяжесть тела несла вперед, что ноги не поспевали за ним и, снова запнувшись, леди с криком кубарем понеслась по склону.

Так быстро-быстро-больно-ай-ох!

В конце пути ее встретил огромный валун.

* * *

Она очнулась от боли и тут же закричала.

— Тихо-тихо, я буду осторожнее, только не шевелись… Зачем, подери тебя Гримурх, ты с ней говорила?!

— Подумаешь, перебросились парой фраз, — ведьма шла рядом, и несла ботинок Лиры, болтая его на шнурке, точно игрушку. — Решила ускорить малютке путь осознания. А то уж больно ты ее щадишь. Я когда-то давно тоже была доверчивой дурочкой, и судьбе хорошенько пришлось приложить меня о камни, чтобы, наконец, все поняла. А нашей девушке я, можно сказать, помогаю. Разъясняю суть вещей раньше, чем она переломает себе еще пару костей.

— Не лезь. Больше не лезь со своими нравоучениями, поняла? Ты поручила ее мне. Вот и не трогай.

— Как бы ты не злился, мальчик, какой бы негодяйкой меня не считал, но ты сам хорошо понимаешь — благодаря мне она станет только сильнее.

Камни стучали-хрустели-терлись-стонали под колесами телеги, а может это колеса плакали от встречи с ними. Черное небо шуршало-стелилось-изгибалось, как морское полотно под рукой ветра. Очень болел бок, голова и правая лодыжка. Очень хотелось мятного чая и пирога с малиной и брусникой, какой Сорка каждый раз делала в день ее рождения.