Онлайн книга «Хайноре. Книга 1»
|
Сорка… милая, добрая Сорка… какая я была дурочка, как я могла с тобою так… предала единственное существо, любившее меня безвозмездно-безоглядно-безропотно… Лира молча заплакала по своей кормилице, которая, верно, не переживет пропажи любимой госпожи. Она была так предана, она… она ведь предупреждала, она ведь говорила — не верь ведьме, не верь, она зло, она несет беду… Слепая дурочка, маленькая идиотка, глупая зайчиха, слабая, трусливая… Прячешься теперь за пеленой непонимания-нежелания-незнания. Сладко тебе там? Спокойно? Хорошо? Прятаться всегда хорошо, лучше, чем что-то делать… Смирись-признай-пойми тебя обдурили, тебя сломали, тебе солгали, тебе перекроили жизнь, вынули из сладкого плена отца-сестры-служанок, окунули в деготь, болотную воду, в огонь и лед. Ведьма права, права ведьма. Ты ищешь всюду себе подмогу, как слабо-тонкий вьюнок хватаешься за кого-то, кто сильнее, и, зажмурив глаза, покорно следуешь чужой воле. — Альма… — шептала Лира, хоть никого рядом и не было. — Я думала, мы подруги… я думала, ты любишь меня… Мне было так хорошо с тобой… Хорошо-тепло-покойно… как в материнских руках, как в люльке, как в пеленках… Ты всегда знала, что делать, всегда указывала и наставляла. Теперь тебя нет, моя подруга, ты умерла, тебя съел Зверь Близ Гри — девушка с твоим лицом, но совсем не ты. Покойся с миром, моя дорогая, я буду помнить тебя, твои слова и советы. Я буду любить тебя, но не то, кем ты стала. Благослови тебя Всесоздатель, даст он тебе покоя, теплой земли и сладкого молока у дверей в Предвечный дом. Отец хранит. — Отец хранит… Я отрекаюсь от Древних, от южной веры, ибо пророк, пришедший наставить меня, говорил ложь, как в священном сказании об искушенном бесами королевском сыне. Я отрекаюсь от Папы Ромоха и Сашаи, от ложных богов и проповедников, и, если кто при мне заговорит о них, я брошу в того камень, и пусть он тоже бросит в меня камень, тогда мы увидим кто устоит, а за тем, кто не падет от камня, и есть правда. Отец хранит. — Благослови меня и прости, благослови и прости, Всесоздатель… — шептала Лира, слепая от слез и благоговения. — Даю себе слово, даю тебе клятву — я больше не буду бояться, я больше не позволю бросить меня на камни, я больше не дам никому себя в обиду. Я приму истину, какая она есть, я не отрекусь от нее… Отец хранит… Леди приглушенно вскрикнула, когда что-то тяжелое придавило ей рот. — Ну-ну, не надо, не будем сюда всех созывать, — прошептал нависший над ней Дормонд. — Не кричите, леди, я вас очень прошу. Я надеюсь, что мы с вами выберемся отсюда без шума. Валирейн мгновение мешкала, ошарашено глядя на лохматого медведя со следами от тележных досок на щеках, а потом кивнула, и тот убрал свою огромную руку от ее рта. — Вы очнулись! — Верно. Последний раз удалось выплюнуть половину этого варева. Очнулся, когда телега вошла в ущелье. От такой тряски и мертвый бы поднялся. Ну это ладно. Почему вас сюда принесли? Что стряслось? — Я… упала. Была неосторожна в ущелье, — Лира чуть приподнялась на локтях, морщась от боли. Правая щиколотка опухла с внешней стороны, ныло ребро, и кружилась голова. — О-о-ох… — Ну-ка обратно лягте, не надо лишний раз дергаться, — Лорд склонился над ее ногой, внимательно осмотрел, а потом досадливо цокнул. — Перелома мне не видно, авось и пронесло. Но ходить какое-то время без боли не получится. Плохо дело, я-то думал бежать втихаря ночью, но с вами с такой далеко не уйдешь. |