Книга Ведьма-алхимик дракону не пара, страница 16 – Надин Нойзи

— Вы странный, — сказала я наконец.

— Это плохо?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Но мне нравится.

Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. И мы ещё долго сидели молча, глядя на то, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой.

Яблоко я доела. И подумала: «Работа. Только работа. И еда».

Но почему-то еда сегодня не казалась самым главным.

Четвёртый день моей работы в императорской лаборатории начался с того, что я проснулась с мыслью: «Сегодня я точно что-нибудь взорву». Не потому что хотела, а потому что три дня без происшествий — это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вселенная просто обязана восстановить равновесие.

Но Вселенная, кажется, решила надо мной посмеяться.

Потому что эксперимент, который мне поручил Рагнар, был настолько сложным, что даже старые алхимики, глядя на рецепт, обводили себя обережным кругом и уходили в запой. Эликсир ясновидения. Не путать с зельем предвидения. Ясновидение — это способность видеть сквозь стены, расстояния и, как поговаривали, даже сквозь чужую ложь. Рецепт состоял из семнадцати ингредиентов, пять из которых были ядовиты, три — взрывоопасны, а один — глаз хамелеона — вообще не желал добавляться в зелье и постоянно выпрыгивал из ложки.

— Спокойно, Вивьен, — сказала я себе, включая магический кристалл под котлом. — Ты справлялась и с большим. Помнишь тот случай в Академии, когда ты сварила зелье невидимости, а оно сделало невидимым только твой левый мизинец? Это был успех. Относительный. Но успех.

Котёл на этот раз был особенным. Рагнар выдал мне серебряный — с гравировкой в виде драконьей чешуи, с рунами по бокам и с подогревом, который регулировался автоматически. Я погладила его по краю. Котёл довольно загудел. Серебряные котлы, как выяснилось, были самыми дружелюбными.

Я добавляла ингредиенты по одному, строго по рецепту. Корень мандрагоры — мелко нарезать. Слеза феникса — две капли, не больше. Пыльца ночного цветка — щепотка, с горкой. Глаз хамелеона я держала пинцетом, потому что он извивался и норовил ускакать в сторону полки с ядами.

— Сидеть, — приказала я глазу. — Ты сейчас будешь в супе.

Глаз, кажется, обиделся, но послушался. Я бросила его в кипящую жидкость. Зелье вспыхнуло зелёным, потом синим, потом прозрачным. И замерло. Идеально чистое, как родниковая вода. С лёгким мерцанием на поверхности.

Я замерла. Даже дышать перестала.

— Получилось? — прошептала я.

Никто не ответил. Котёл молчал. Зелье не взрывалось, не меняло цвет, не пахло серой. Оно просто существовало.

Я аккуратно зачерпнула пробу специальной пипеткой и капнула на тестовую пластину. Пластина засветилась золотым — идеальный результат. Я проверила второй раз. Третий. Всё то же золотое свечение.

— Ах ты ж, — сказала я, и слёзы навернулись на глаза. — Получилось. Настоящее. Без взрывов. Без пауков. Без опят.

Я разлила эликсир по шести флаконам — шесть! — подписала каждый каллиграфическим почерком, которому меня учила бабушка, и поставила на полку. Флаконы смотрелись так красиво, что я чуть не сфотографировала их ментальной камерой. Надо было позвать кого-нибудь в свидетели, но в лаборатории была только я.

Я стояла посреди комнаты, смотрела на результат своей работы, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и гордое. Это не было похоже на голод. Это было похоже на успех. Настоящий, заслуженный, выстраданный.