Книга Черная метка для графини, страница 16 – Ольга Баринова

— Спасибо тебе, — сказала она, обнимая старуху. — Без тебя ничего бы не вышло.

— Ты только береги себя, чертовка, — буркнула Грета, пряча мешочек с монетами.

Алисия оделась в простое дорожное платье и вышла во двор, где ее ждал экипаж.

— На улицу Роз, — сказала она Томми, исполняющему роль ее пажа.

Карета тронулась.

Особняк тети Маргарет встретил ее запахом свежей выпечки и цветущего сада.

Старая леди уже ждала в гостиной, окруженная служанками с коробками и сундуками.

— Сегодня ты идешь на бал — сказала Маргарет вместо приветствия, окидывая ее цепким взглядом. — И ты будешь самой красивой женщиной там.

Они поднялись наверх — в будуар, где уже были разложены платья, драгоценности, веера и перчатки…

Алисия стояла посреди спальни, чувствуя себя куклой, которую наряжают к празднику.

— Это платье не годится, — сказала Маргарет, когда первое облачение — бледно-розовое, с пышными рукавами — натянули на Алисию. — Слишком невинное. Она не должна казаться девочкой. Она должна быть женщиной. Загадочной. Опасной. Подайте вот это, темно-синее. Как море в шторм.

Принесли темно-синее платье. Оно было из тяжелого бархата, с глубоким декольте и рукавами, открывающими плечи. Серебряная нить, вплетенная в ткань, мерцала при каждом движении, как лунная дорожка на воде. Кружева на вороте и манжетах были такими тонкими, что казались сотканными из морской пены.

— Да, — сказала Маргарет, окинув Алисию взглядом. — Это оно.

Служанки зашнуровали корсет, и Алисия охнула, когда ребра сдавило. Она привыкла к мужской одежде, к свободным рубашкам и курткам, к тому, что можно дышать полной грудью. Теперь каждый вдох был коротким, поверхностным, и это придавало ее голосу ту самую загадочную хрипотцу, о которой говорила Маргарет.

— Терпи, — сказала старая леди, заметив ее гримасу. — Красота требует жертв. И чем опаснее женщина, тем теснее ее корсет.

Волосы уложили в высокую прическу, закрепили серебряными шпильками, оставив несколько локонов падать на плечи. Маргарет собственноручно наложила на лицо Алисии легкий слой белил, подвела глаза угольным карандашом, сделала губы алыми, как кровь.

— Теперь, — сказала она, отступая на шаг, — последнее.

Она подошла к комоду, достала футляр из черного бархата, открыла. Внутри, на белом шелке, лежало колье — сапфиры в серебряной оправе, такие темные, что казались почти черными, и в центре — крупный камень, в глубине которого горел огонь, как в морской пучине в шторм.

— Это принадлежало твоей матери, — сказала Маргарет. — Она носила его в день свадьбы. Единственное, что удалось спасти от хищных ростовщиков. Я должна была продать его и вызволить ее из тюрьмы, но бедняжка скоропостижно скончалась. Возможно, не своей смертью, но мне ничего не известно наверняка… Я хранила его для тебя.

Алисия коснулась камня пальцами. Он был теплым, живым, и когда Маргарет застегнула колье на ее шее, она почувствовала, как по телу разливается странное тепло, как будто что-то проснулось внутри.

Она подошла к зеркалу и замерла.

Из отражения на нее смотрела незнакомка. Темные волосы, уложенные в высокую прическу, открывали тонкую шею, на которой мерцал сапфир. Глаза, подведенные углем, казались почти черными, глубокими, бездонными. Платье облегало фигуру, подчеркивая талию, и струилось к полу тяжелыми складками.