Книга Черная метка для графини, страница 85 – Ольга Баринова

— Всеблагие, какая же ты, — прошептал он, вдыхая запах ее волос. — Даже сейчас мечтаешь только о том, как вонзить кинжал мне в сердце. Это заводит меня еще больше.

Он отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Перед тем как начать, я хочу услышать, как ты произнесешь мое имя, — сказал он, — не «герцог», и не «ваша светлость» ...

— Пошел к черту, — выплюнула Алисия. — Я буду сопротивляться до последнего.

Он улыбнулся — широко, почти счастливо.

— Вот это я люблю, — сказал он и его рука скользнула выше, забираясь под подол платья. — Сопротивляйся, любовь моя. И, может быть, если обряд пройдет успешно, я оставлю тебя в живых. Как свою любимую игрушку.

Он встал, потянулся к поясу, начинал расстегивать пряжку.

— А теперь, — сказал он, — ты будешь кричать.

Герцог уже расстегнул пряжку, когда звук — далекий, едва различимый — заставил его замереть.

Сначала Алисия подумала, что ей показалось. Гул в ушах после удара, пульсирующая боль в затылке — все это смешивалось в один тягучий, вязкий фон, на котором любые звуки казались призрачными. Но герцог тоже услышал. Его рука, лежавшая на ее бедре, замерла. Голова повернулась к лестнице — туда, где каменные ступени уходили вверх, в темноту.

— Что это? — прошептал он, и впервые в его голосе Алисия услышала не сладкую вкрадчивость, а тревогу.

Над их головами раздался топот множества шагов. И лязг — металлический, звонкий, от которого у Алисии забилось сердце.

— Стража, — выдохнула она. — Королевская стража.

— Не может быть, — герцог отступил от алтаря, нашаривая рукой кинжал, который лежал на соседнем камне. — Откуда они узнали? Как они...

Он не договорил.

Из темноты лестницы хлынул свет — десятки факелов, зажженных одновременно, осветили склеп, как солнце. Алисия зажмурилась, ослепленная, а когда открыла глаза, увидела их.

Королевские стражники в синих мундирах с золотыми галунами, с алебардами наперевес, с блестящими кирасами, на которых плясали отблески пламени. Их было много, около двадцати человек. Они заполнили весь склеп, выстроились вдоль стен, и их лица — суровые, бесстрастные — не выражали ничего, кроме готовности выполнить приказ.

Между двумя рядами стражников, шли двое.

Первый — король Филипп IV.

На нем был простой темно-синий сюртук, какие он носил для верховой езды. Седые волосы растрепаны, лицо бледное, но глаза — глаза горели холодным, решительным огнем.

Второй — высокий, сухощавый, с орлиным профилем и глубоко посаженными глазами цвета стали. На нем был черный мундир без единого украшения, только серебряная звезда на вороте — знак министра безопасности королевства указывала на его статус.

— Ваше величество… — герцог попятился к алтарю, но путь ему преградил стражник, бесшумно шагнувший из тени.

— Стоять, — приказал король, и голос его — обычно тихий, усталый — прогремел под сводами, как набат. — Не двигаться, герцог. Вы арестованы.

Герцог замер.

На его лицо — красивое, надменное — страшно было смотреть. Оно дергалось, менялось, будто под кожей у него копошились черви. Глаза метались от короля к министру, от министра к стражникам, от стражников к Алисии, привязанной к алтарю. Потом он рассмеялся — сухо, отрывисто, как собачий лай.

— Арестован? — переспросил он. — Вы арестовываете меня? Меня? Человека, который кормит половину страны?