Книга Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий, страница 8 – Ольга Баринова

— Эдмунд Рейн… Торговец. По крайней мере, так меня зовут в этом городе.

— А как вас зовут в других городах?

— Это, баронесса, долгий разговор.

Он подошел ближе, и Марина против воли отступила на полшага - что-то в этом человеке заставляло ее держаться настороже.

— Вы сказали, что знаете кое-что о моем несчастном муже, - напомнила она, возвращая разговор в нужное русло, прежде чем этот загадочный «торговец» окончательно перехватит инициативу. - Что-то, что скрывает мой дорогой деверь.

— Говорил. И скажу - но не здесь, где стены имеют уши, а у слуг вашего деверя длинные языки. - Он бросил взгляд в сторону двери, за которой недавно скрылся Корнелиус. - Дикая долина, - сказали вы. Удивительный выбор.

Марина остолбенела.

— Что вы имеете в виду?

Но тут дверь за ее спиной скрипнула, и странный торговец тут же замолчал.

— Не сейчас. - Эдмунд вежливо улыбнулся, и это почему-то встревожило ее сильнее, чем его прежняя каменная холодность. - Устраивайтесь на новом месте, баронесса. А через несколько дней, когда все уляжется, я вас навещу. И тогда мы поговорим обо всем - о поместье, о вашем несчастном супруге, и о том, почему некая… Вдова, проведя сутки в подвале, вдруг заговорила с видом человека, который явно понимает толк в делах.

Он коротко поклонился и ушел, оставив Марину стоять посреди пустой промозглой залы, наедине с гулко бьющимся сердцем и очень нехорошим предчувствием...

К закату, как и обещал Корнелиус, скрипучая телега была загружена нехитрым скарбом Марибель: сундук с поношенными платьями, старое зеркало, несколько горшков и узел постельного белья, очевидно, видавшего лучшие времена.

Лина, та самая служанка, напросившись в возницы против воли Корнелиуса, взялась проводить прежнюю хозяйку до самого поместья.

— Не бросайте меня здесь, добрая госпожа, - умоляюще попросила она, когда телега загромыхала по вечерней мостовой. - Мне в этом доме после вашего отъезда жизни не будет.

Марина посмотрела на ее усталое, изрезанное морщинами лицо и почувствовала укол сострадания.

— Не брошу, - твердо сказала она. - Мне в новом доме умелые руки пригодятся.

Лина всхлипнула и, кажется, впервые на памяти своей хозяйки позволила себе улыбнуться.

Между тем Марина жадно осматривала свои новые угодья. Обычные, казалось бы, поля - но все пространство от края чернеющего вдалеке леса до горизонта было залито синим, словно кто-то нарочно расплескал по земле краску.

— Цикорий, - прошептала она.

Замена кофе, который, насколько она поняла из воспоминаний, только входил в моду в аристократических кругах и стоил баснословно дорого. А здесь - такое добро под ногами. Основа для рецепта, который она разработала еще там, на комбинате, - только там порошок цикория привозили готовым, в огромных мешках, а здесь он рос прямо в поле, бесхозный, никому не нужный, кроме, разве что, коз.

По спине у нее пробежали мурашки профессионального азарта, который ни с чем не перепутаешь…

Когда телега наконец въехала в покосившиеся, поросшие плющом ворота, над разрушенным садом и приземистым каменным домом уже сгущались сумерки. Место выглядело именно так, как и описывал Корнелиус - заброшенным, диким и всеми забытым.

Но Марина, стоя во дворе и вдыхая запах сырой земли и яблонь, впервые в этот безумный день почувствовала не страх, а нечто совершенно иное.