Онлайн книга «Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры»
|
Во! Так намного лучше. Мне нравится. На слово «ЛЮБЛЮ» стражников не хватало, поэтому я решил просто сложить эльфов в виде сердечка. Отошел, любуясь арт-объектом. Красота! На мой взгляд, очень не хватало стрелы, пронзающей сердце, и я огляделся в поисках еще каких-нибудь эльфийских стражников, чтобы дополнить композицию. О, вспомнил! Я же несколько эльфов оставил штабелями у ворот! Надо сбегать за одним и притащить сюда — будет стрелой Купидона! Или всех притащить? Можно будет тогда еще что-нибудь написать, и в вензель кого-нибудь уложить... Мой взгляд скользнул по фасаду особняка, и сердце забилось быстрее, когда в одном из окон я увидел Елению. Я не мог ее ни с кем перепутать, моя магия моментально отозвалась на ее присутствие в обозримой местности, и я увидел, как Еления ахнула, прижав ладошку ко рту и глядя на моё каллиграфическое художество. А еще я увидел на пороге особняка генерала Каллоса, его лицо окаменело при взгляде на меня. И это придавало сил. — Еля-я-я! — заорал я пуще прежнего, широко улыбаясь и радостно размахивая руками, привлекая к себе внимание, а то вдруг она меня не заметила. — Еля-я-я, я люблю тебя! Еля, прости, я всё объясню! В этот момент что-то тяжелое опустилось мне на затылок. Не клинок, не другое холодное оружие, нет, это была магия, дарующая чистую, концентрированную боль. Боль пронзила даже алкогольную броню, прошила каждую клетку тела, на секунду как будто остановила сердце... Мир погас, звуки, свет, безумная ярость — всё схлопнулось в одну точку невыносимой агонии, я не успел даже понять, кто это сделал. Мои ноги подкосились, и я рухнул на мраморную дорожку, рядом со сложенным из тел признанием в любви. Упал аккурат в то место, где не хватало восклицательного знака. Последнее, что запомнил перед полной отключкой, — это холод наручников на запястьях. И стальной голос Эльмара Каллоса: — В камеру его. А затем меня поглотила тьма... * * * Мне хорошо известно, что после парочки бокалов игристого айлинора беседа легко и непринужденно превращается в утечку информации. После трех — в утечку мозгов. А вот во что превращаюсь я после четырёх бутылок темного айлинора, мне известно не было. До этого дня. И теперь я лелею мечту вернуться в то райское время неведения, честное слово! Сознание возвращалось с явной неохотой, будто продираясь сквозь густую, липкую патоку, в которую щедро добавили битого стекла и раскаленных гвоздей. Первым делом я ощутил боль: голову раскалывало на части, будто внутри нее маленькие гномы с отбойными молотками устроили соревнования с орками на кровавой арене в клубе «Шипастый шип». Каждый удар пульса отзывался огненным взрывом в висках, тело ломило, будто меня использовали в качестве тренировочного манекена для группы захвата, горло пересохло и саднило, а во рту был мерзкий вкус крови и перебродившего айлинора. Я попытался пошевелиться и понял, что лежу на чем-то твердом и холодном. Сквозь полуприкрытые веки увидел мутный серый свет, льющийся откуда-то сверху, и силуэты железных прутьев. Пахло сыростью, антисанитарией и отчаянием. Где я? Что со мной произошло? Стоило пошевелиться, как память накрыла волной, такой же тяжелой и холодной, как каменный пол подо мной. Протараненные ворота, разбитая статуя, крики со всех сторон... Тела стражников, сложенные в буквы... Еления в окне. Её лицо, искаженное ужасом. Холод металлических наручников на запястьях. |