Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 302 – Леси Филеберт

— Не позволю, — шептала я, прижимаясь к груди Лунтьера, чувствуя, как под щекой бьётся его сердце, уже не окруженное черной паутиной. — Я не позволю тебе исчезнуть... Никогда!

Не помню, как наши губы соприкоснулись. Но навсегда запомню этот поцелуй, эту внутреннюю бурю. Такой, отчаянный, голодный, почти яростный поцелуй двух тонущих, хватающихся друг за друга, как за последнюю соломинку. В этом поцелуе была вся боль мира, вся ярость против несправедливости, вся безумная надежда и непоколебимая уверенность в том, что пока мы вместе — нас не стереть!

Черные прожилки на руках Лунтьера продолжали отступать под напором нашей сплетённой воедино магии. Мы целовались в центре стирающейся реальности, и это был наш бунт, наше «нет» всему миру...

Падение сквозь хаотичные осколки реальности внезапно сменилось жёстким, стремительным ускорением. Казалось, нас швырнуло в гигантскую магическую пращу и выпустило с нечеловеческой силой... Куда? Пространство вокруг искажалось, цвета сплющивались и вытягивались в смазанные полосы, в ушах стоял оглушительный вой, в котором тонули собственные мысли.

Было больно. Давило на глаза, виски, грудную клетку... Это мы так умираем, или как?

Было уже не до поцелуев, я пыталась просто вдохнуть воздух и не могла, будто кто-то выкачал весь кислород вокруг...

А потом всё разом прекратилось. Тишина... Звенящая такая, абсолютная. Невесомость... И резкий удар о землю.

Я лежала в густой траве, уставившись в небо. Настоящее небо! Голубое, с редкими облачками, и даже солнце ослепляло. Я дышала... Просто дышала, чувствуя, как воздух, пахнущий травой и незнакомыми цветами, наполняет мои лёгкие. Не знаю, где мы оказались, но воздух здесь был какой-то другой, точно не геросский.

Впрочем, сейчас всё это отошло на другой план, потому что значение имело только то, что мы живы. Вроде бы... Живы же? Или мы в Раю? На Ад как-то не очень похоже.

Рядом раздался стон, и я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову. Лунтьер лежал в паре метров от меня, сильно потрепанный, но вполне себе живой, на руках его исчезли последние чёрные жгутики выжигающей изнутри магии.

— Ох... — произнёс он, перекатившись на бок и пытаясь приподняться. — Кажется, меня переехал целый табун единорогов... Нет, два табуна... с повозками...

У меня тоже всё тело ныло и гудело, как, наверное, бывает после десятичасовой тренировки с особо усердным инструктором. Каждая клеточка тела кричала о перерасходе магии после прохождения через мясорубку мироздания.

Я посмотрела на свою левую руку. Там, где всего несколько минут назад горели огненные кольца эрнилов, теперь была только чистая, бледная кожа. Ни намёка на магический долг.

— Эй, смотри, — я с трудом подняла руку и показала Лунтьеру. — Я чиста, как стёклышко! Никаких магических долгов! Кажется, теперь ты мой должник на всю жизнь, так что готовься к бесконечной отработке.

Хотела так пошутить, но у самой не нашлось сил, чтобы хотя бы уголком рта улыбнуться.

Лунтьер вместо ответа простонал в очередной попытке подняться.

— Как ты это сделала? — хрипловатым голосом произнёс он.

— Что именно?

— Спасла меня... Ты нас вытянула в жизнь, ты это понимаешь? Я же умирал, я точно знаю. Вместе с колодцем, который стирал. Слишком большая и мощная громадина... Такую, чтобы стереть, надо заплатить равноценно...