Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 324 – Леси Филеберт

Но он не знал, что Лунтьер недавно принял личину этого «графа», переехал с семьей в снежный Лакор и теперь, ну наверняка веселья ради, устроил целое представление для своего же отца.

Эрик некоторое время смотрел на эту сцену: на невозмутимо-страдальческое лицо Ильфорте, на комично размахивающего тростью «графа»... И не выдержал — рассмеялся. Громко, искренне, от всей души, аж до слез. Он так редко смеялся, что Ильфорте аж вздрогнул и уставился на коллегу с полным недоумением, как на внезапно заговорившую статую.

Эрик, отсмеявшись до слез, вытер глаза и сделал шаг вперед.

— Ваше Сиятельство, — произнес он с подчеркнутой вежливостью, едва сдерживая новый приступ смеха. — Не сочтите наши действия за агрессию и попытку навредить вашему ребенку. Мы очень просим вас передать вашего сына на обучение в Армариллис и обещаем сделать всё для развития его магического дара.

Граф мгновенно успокоился. Он с важным видом поправил мантию, откашлялся.

— Ну, раз уж вы так вежливо просите... — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Тогда ладно. Только на выходных я требую, чтобы сын был дома! Сами его привозить будете, некогда мне по вашим академиям разъезжать!

Ильфорте стоял с таким видом, будто только что увидел еще одно чудо света. Его мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался обрабатывать эту мгновенную смену декораций. Он столько часов потратил на разъяснения с графом, уговаривал, объяснял, чуть ли не на колени падал — и ничего. А Эрик пришел, вежливо попросил один раз — и всё? Вот так просто? А так можно было?

Эрику было до смешного весело, хоть виду он не подавал. Он представил, как Лунтьер все эти пять лет готовился к этому моменту, как придумывал образ, репетировал истерику перед зеркалом... Все ради этого идиотского, гениального, совершенно такого лунтьеровского розыгрыша. Губы Эрика дрогнули в улыбке при воспоминаниях о личности Маала Кахико.

— Договорились, — серьезно кивнул Эрик «графу». — На выходные — домой. И с остальным... договоримся.

— То-то же! Но чай не предложу, ждите на улице! Заварку еще на вас тратить, и́роды окаянные...

Граф с достоинством удалился в дом, чтобы, видимо, подготовить сына к отъезду.

Ильфорте все еще стоял в ступоре, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— Но... как?.. Почему?.. — это было всё, что он смог выжать из себя.

Эрик просто похлопал его по плечу, внутренне все еще давясь смехом.

— У меня просто харизма получше твоей будет. Но я могу преподать тебе несколько уроков на эту тему, если хочешь.

— Издеваешься? — устало вздохнул Ильфорте.

— Да ну что ты, разве я могу над тобой издеваться?

Вот как бы так не лопнуть от сдерживаемого смеха?..

* * *

[четверть часа спустя; в доме «графа»]

Дверь захлопнулась, оставив в доме тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев в камине. Лунтьер не сразу отошел от окна. Он стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, и с улыбкой наблюдал, как три фигуры удаляются по заснеженной улице. Две высокие — Ильфорте и Эрик, и одна маленькая, закутанная в теплую мантию, — его сын.

Мальчик обернулся и помахал рукой родителям. Лунтьер улыбнулся еще шире, его сердце сжалось от щемящей нежности. Он тоже помахал в ответ.

На его плечо легла теплая рука. Еления прижалась к нему сбоку, тоже глядя в окно, и послала сыну воздушный поцелуй.