Книга Крапива, которая любила читать. Часть 1, страница 18 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

А не помиловали бы — тоже ничего хорошего. Парень явно что-то знает полезное. Вдруг подскажет, как отсюда слинять?

— Тикка! — Голос отца прозвучал как гром среди ясного неба. А впрочем, почему среди ясного. Вон тучка Магнолия высовывается из-за папенькиной спины. А другие облачка — старшие братья — уже спешат через двор.

— Приветствую вас, отец, братья. — Я сделала традиционный неглубокий книксен.

— Объясни мне свое поведение! — По выражению лица я поняла, что папаша скорее удивлен и озадачен, чем зол. Все-таки я вела себя слишком отлично от прежней приемной дочери.

— Его жизнь принадлежит семье. — Я мило захлопала на папочку ресничками и подула в его сторону смесью запахов сдобы, молока и хорошего кофе. — Я часть семьи. Я захотела его себе. Почему нельзя? Разве это запрещено? Все равно он больше никому не был нужен и почти казнен. А так — он всегда мамины романы читал, наверное, ему нравится. Будет читать мне вслух. Мы сможем их обсудить. И вообще, почему у всех есть личные люди, а у меня только Рябина?

— Ты обязана была уведомить меня о своем решении. — Отец внимательно осмотрел композицию в клетке и поморщился. — Нарцисса никто казнить не собирался, это все досужие слухи. После заслуженного наказания он должен был отправиться по срочному поручению. Но теперь…

— Простите, отец, я не подумала. — Опущенные долу глазки, поправленный вовремя подол и запах лимонных карамелек. — Магнолия уже начала казнь, вот я и решила — зачем так глупо переводить добро? Вы ведь сами говорили сегодня, что не существует бесполезных людей.

— Магнолия?! Разве ты не «заметила подозрительное движение» из окна своей спальни? — О, кажется, глава семейства начал кое-что подозревать.

— Нет, отец, она не была в своей спальне. — Я сдала сестрицу как стеклотару, целиком и полностью, без зазрения совести. — Вот та ветвь, которую она использовала, вот следы на теле Нарцисса, — и для наглядности показала пальцем. — А если поискать в ее комнате, наверняка найдется перчатка, которой она держала побег.

Магнолия зашипела сквозь зубы, папочка посмотрел на нее и покачал головой. Потом бросил взгляд на пленника в клетке, и тот, что удивительно, тоже нехотя кивнул, подтверждая мои слова. Магнолия скисла. Да-да, правило семьи номер раз: «Не попадайся!»

Отец еще какое-то время молча смотрел. На пострадавшее место, на крапиву, на съежившуюся дочурку, на меня… на меня как-то задумчиво. А я еще на всякий случай добавила ему ноток мелиссы и ночной фиалки.

— Вы разочаровали меня, юные леди. Обе. И обе будете наказаны.

— Папа! Он всего лишь ленивый слуга! — взвизгнула Магнолия. — А она… она!

— Ты думаешь, я наказываю вас за унижение прислуги? — Похоже, кто-то сильно нарвался. — Кража из семейной оранжереи, клевета на родственника, пренебрежение решением и ложь главе рода… Мне продолжить?

Магнолия непритворно взвыла и очень красноречиво дернулась прикрыть мягкое место. О, кажется, розги тут в ходу не только среди мальчиков. Но до первого совершеннолетия. То есть мимо меня.

— Я понимаю, отец. — Безупречный книксен остался в наследство от прежней крапивки. — Я была не права, когда поспешила заявить право собственности, не дождавшись вашего вердикта. Я готова компенсировать семье убыток.

Все же в здешних нравах есть одно удобство — набор стандартных фраз почти на любой официальный случай жизни. Произносишь заданную формулу, и не надо ничего выдумывать.