Книга А единороги будут?, страница 129 – Ирина Смирнова

Тут в этой самой голове раздался приятный женский голос, говоривший по темноэльфийски. Речь была мелодично–распевная, но с большим количеством рычащих звуков. Главное — абсолютно непонятная. Но отвлекать никого не хотелось, так что я прослушала все внимательно, и только когда речь закончилась, подергала Рикиши за руку, обращая на себя внимание.

Но, вместо того чтобы обернуться, Рики просто сжал мои пальцы и продолжил стоять и смотреть в глаза этой паучихе, как будто… разговаривал с ней. Вот тогда я запаниковала, но еще тихо, не активно. Стоящий справа от меня Бхинатар тоже был напряжен и сосредоточен. А вот Чхар был плох… Точно — плох! Мальчишка весь посерел, взгляд застыл, лицо закаменело, скулы заострились.

Тут я сделала первое, что пришло мне в голову, — развернулась полностью и уставилась ему в глаза, закрыв собой паучихины блюдца. Сначала ничего не происходило, потом Чхар застонал, моргнул пару раз, во взгляде появилась осознанность, и он испуганно прошептал: «Я вспомнил! Спасите, госпожа!».

Сначала я не поняла, о чем он, потом сообразила — о разговоре с Ллос, о первом их разговоре… И если я хочу стать единственной обладательницей этой информации, то…

Не раздумывая, я обняла Чхара, чтобы поднимать пришлось одно, а не два разных тела, и слевитировала с ним вниз. При этом ни на секунду не давая ему снова посмотреть в глаза паучихе, а под конец, вообще, повернув его к ней затылком. Опустились мы за алтарем, и я принялась обдумывать, как бы теперь выбраться наружу.

— Госпожа, я знаю проход, — за моей спиной бесшумно приземлились Бхинатар и Рикиши.

Проходом оказалась маленькая узенькая дверца, в которую мы по очереди едва протиснулись. Паучиха продолжала гипнотизировать толпу, будто бы отвлекая ее от нас.

Оказавшись вне храма, мужчины обменялись несколькими краткими репликами на темноэльфийском, потом Рикиши мелькнул в сторону замка, а мы быстро побежали в сторону конюшен. Оседлав четверых ящероволов, дроу подсадили меня на одного из них, сами запрыгнули каждый на своего, и мы с независимым и деловым видом поскакали в сторону городских ворот. На половине пути нас догнал Рики, буквально материализовавшийся на своем ящере. Через плечо у него была перекинута моя походная сумка, уверена, битком набитая всякими полезными вещами. А на плече сидел воинственно нахохлившийся Обби, с выражением морды: «Фига с два я вас отпущу без меня развлекаться!».

Я терпеливо молчала, пока мы ехали по городу и потом, когда миновав стражников, скакали в неизвестность, темноту, непонятно куда и, главное, непонятно зачем.

Вообще, я очень терпеливая… и молчаливая. Бхинатар сказал, что не расскажет, зачем его Дому срочно понадобилась дочь Сонолы, и я его больше не пытала. Рикиши почти месяц пытался эту информацию выяснить, но безрезультатно, и я терпеливо молчала.

Когда посетила местную библиотеку и обнаружила, что большинство книг в ней на темноэльфийском, то вновь терпеливо промолчала. Когда пришедший за мной Рики, оценив масштабы бедствия, с легкой усмешкой посоветовал поискать книжки с картинками, — стерпела, не убила даже! Молчать, правда, не стала, а гонялась за ним по всей библиотеке… пока он меня не поймал между книжных стеллажей и не поимел… ну, или я его. Смотря, с какой стороны на это посмотреть. Но потом вспомнился наш первый секс в таком же месте и академия… и Абагэйл. Короче, на обед я в тот день явилась слегка растрепанная и немного расстроенная.