Книга А единороги будут?, страница 380 – Ирина Смирнова

Оглядевшись, я натыкаюсь взглядом на Лаирасула, смотрящего на меня с ужасом и зарождающейся ненавистью.

— Или он, или Чхар. Небогатый у меня выбор, уж прости, — громко, произношу я, наблюдая, как тени, в образе пауков, приближаются к распростертому на алтаре телу все ближе и ближе. Ллос довольна и приняла жертву, а это сейчас самое главное.

Да, я знаю, что эльф меня, конечно, не простит. Поймет, но осадочек от случившегося останется навсегда. Но я чувствую, что он принял свершившееся, тем более что времени у нас на обиды и ссоры не осталось, — вокруг стремительно темнеет, голова кружится, ощущение, будто мы мчимся на скоростном лифте вниз, нет — падаем… стремительно падаем. И вдруг, резко, тьма рассеивается, и вместо холма, действительно, храм, белый, с высоким куполом–потолком и большим мраморным алтарем, а не обещанным валуном, приведенным в приличный вид. Пирамидки достаточно крупные, и на каждой из них нарисован знак, так что ошибиться, кому куда вставать — сложно.

Тело Виньямара исчезло, я встаю в центр алтаря и чувствую, как от каждого из моих спутников ко мне тянутся нити, веревки, канаты… Мы — единое целое, а я — центр этого единства. И в голове у нас только одно желание на всех: «Пусть в Истейлии вновь все будет так, как было до войны!»

Мы так долго были вместе, смотрели на Рикиши, страдали вместе с ним, сочувствовали ему. Поиск славы, новых территорий, попытки кому–то что–то доказать… Все ушло, отброшено в сторону, а главное — это возродить города, вернуть в них людей, восстановить страну. Истейлы достойны того, чтобы снова заселить этот мир. И мы все хотели этого. Все, даже Лаирасул. И пусть драконы, что хотят с этим, то и делают. Но наше единое, общее желание звучало так: «Пусть Истейлия возродится!»

Когда кровь в голове перестала пульсировать, и уровень адреналина несколько понизился, мы расслабились, выдохнули и огляделись. Было ощущение, что мы внутри белого кокона. Стены начинали плавно скругляться где–то на высоте трех метров, а все помещение было ощутимо просторнее того, в которое мы ввалились, разгоряченные битвой и плохо соображающие уже, что происходит. Еще, все стены были украшены рельефными рисунками. Прекрасно узнаваемый Аркат, стоящий на задних лапах и поднявший вверх одну из передних, как будто призывающий к вниманию, и толпа бородатых гномов вокруг него. Шаласса, выныривающая из волн, окруженная русалами и русалками. А на берегу, на высоком троне — нагиня в короне, и вокруг нее несколько нагов в шлемах и с копьями. Нагиня склонилась перед драконицей, но создавалось ощущение, что это ненадолго.

— Наги не сразу приняли покровительство драконов, — пояснил подползший ко мне Шакрасис. — Сначала было много битв.

— Мамуль, я ценю твою тягу к искусству, но ты не знаешь, как нам вернуться обратно, в ту чудную поросшую мхом норку? Я, конечно, гном, а не хоббит, но там мне было уютнее. Здесь чистенько, светленько, но мрачно как–то.

— Вот любуюсь на барельефы и заодно думаю, что делать дальше, — успокоила я Ярима.

— На барель… что? — уточнил гном, нервно оглядываясь. Странно, но, похоже, только мне нравилось находиться в этом храме. Остальные были заметно напряжены и старались держаться вместе.

— Барельефы. Так называют выпуклые картины на стенах, — пояснила я, перейдя к следующей запечатленной в камне истории.