Книга Звезда Севера, страница 70 – Вероника Норт

Эрон, Эрон, Эрон.

Он никогда не любил свое имя. Имя первого круга у бастарда нарушало все правила и каноны. Ему казалось, он не достоин этого имени, словно оно не принадлежит ему, сидит на нем, как дорогая, не по размеру одежда на простолюдине. В глазах людей, произносящих его, всегда читались недоумение и неприязнь. Но с тех пор, как Эви произнесла его впервые, там, в саду, напуганная и растерянная, имя словно обрело вес и значимость, приросло к нему, стало настоящим. И каждый раз, когда она произносила его снова, оно крепло и оживало, становилось все сильнее и достойнее. Пусть даже для одной женщины во всем мире.

Она была невыносимо нежной и податливой. Ее глаза распахнулись, и во взгляде было столько невысказанного – темной тоски, сладкой неги, поражения, признания. Она оплела его своими длинными ногами, обхватила за плечи тонкими руками. Запрокинула голову так, что мышцы шеи натянулись тетивой. Затрепетала под ним, забилась, всхлипнула. Эрон снова нашел ее губы, горячие и распухшие от поцелуев, приник к ним, и мир вокруг размылся, потеряв значимость. Осталась только она.

Позже, когда он держал ее в объятиях, прислушиваясь к уже размеренному дыханию, Эви вдруг высвободилась и села.

— Думаю, мне надо идти, – сказала она, не глядя на него, и встала с постели, придерживая покрывало на груди.

— Останься, – попросил он, не желая вырываться из теплых объятий сна, который вот-вот собирался навалиться на него своим мягким уютным теплом.

— Уговор был другим, – прошептала она. – И мне нужно привести мысли в порядок и выспаться. Завтра трудный день.

Эрон не стал ее удерживать, хотя очень не хотел отпускать. Возможно, она была права, и им обоим нужно осознать и обдумать произошедшее наедине с собой.

— Доброй ночи, – сказал он ей на прощание.

— Доброй ночи, маэль, – ответила Эви, и в голосе ее сквозило что-то такое, что он едва не передумал и не остановил ее.

Завернувшись в покрывало и подобрав с пола свою одежду, она погасила лампу и выскользнула на террасу через открытое окно – ей нравилось уходить этим путем. Ее светлый силуэт четко выделялся на фоне ночи. Эрон приподнялся на локте, наблюдая, как она подходит к перилам, останавливается и поворачивает голову, глядя вверх. На черном бархатном небе рассыпались серебристо-голубые звезды, и ярче всех светила та самая, Северная звезда.

Торжества продолжались две недели. Эфрийцы, уставшие от однообразного траура, проведенного в отдалении от двора, изголодались по сплетням и развлечениям, поэтому вокруг кипела жизнь. Турниры на королевской арене, ска́чки, представления и маскарады в садах перемежались бесконечными пирами, где пили без меры и съедали столько пищи, что хватило бы на месяцы ее боргу. Несмотря на всеобщее веселье и легкомысленную обстановку, Эви замечала, как решаются более серьезные вопросы – обговариваются браки и заключаются сделки, скрепленные крепкими рукопожатиями прямо за столом. Впрочем, были и встречи за закрытыми дверями, но празднику это не мешало.

К концу первой недели даже король повеселел. Каждый раз, когда он бросал взгляды на своего сына и на нее, Эви вспыхивала. Казалось, он догадывается о том, что происходит между ней и Эроном, и его это радует. А между ними происходило многое.