Книга Звезда Севера, страница 82 – Вероника Норт

— Боги разгневаны, – тихо произнес Дэин, и его опасения подтвердились очередным разрядом молнии и громовым раскатом.

Эрон вздохнул. Они стояли у окна, ведущего на террасу, и смотрели на север. Правда, из-за дождя было мало что видно.

Та ночь, когда он раньше времени приехал в замок, тоже напоминала ему короткие вспышки в непроглядной тьме. Он был сам не свой на охоте, не мог справиться с дрожью в руках, когда держал арбалет, его лихорадило, он впадал то в нервное ожидание чего-то трагичного, что надвигалось со всех сторон, то в необъяснимую эйфорию.

Эрон тогда не думал, что это предвестники дара, и даже предположить не мог, что с ним, бастардом, подобное может произойти. А когда очнулся, то обнаружил себя сидящим на земле в объятиях плачущей матери, и первые, еще теплые и редкие, капли дождя падали на его голову и плечи. Рядом лежала раненая рабыня и мертвый лекарь со сломанной шеей. А Эви… Нэссор унес ее и попытался привести в чувство, но все было тщетно.

Мать просидела у ее постели всю первую ночь, но она так и не пришла в себя, мечась в лихорадочном бреду. Тем временем дождь за окном только набирал силу.

Наутро, благодаря лекарствам Нэссора или услышанным молитвам, жар спал. Эви, белая, как призрак, и обессиленная, открыла глаза и прошелестела что-то иссушенными губами. Аилэн дала ей воды, и она уснула – нормальным сном. Все вздохнули с облегчением, но к вечеру у нее снова началась лихорадка, что опять продолжалась всю ночь. И тогда разразилась настоящая гроза.

Когда на следующий день в их смежную комнату вбежал преисполненный радости Дэин, Эрон, измученный бессонными ночами, сначала даже не понял, о чем тот говорит.

— Колокола звонят, – повторял советник. – Колокола в башне Матери! Неужели свершилось? Вы получили дар, мой господин!

Из всего сказанного было ясно одно – отец все-таки не захотел больше ждать и отдал приказ известить народ. Эрон почувствовал только усталость и разочарование. Губы изогнулись в горькой усмешке. Он опять ничего не решал. Почти всем было наплевать на его мысли и желания, наплевать на состояние Эви, им был нужен только этот проклятый дар.

Советник преклонил колено и опустил голову.

— Я знал, что вы истинный сын Акроса, да будет благословенно ваше имя.

— Встань, Дэин! – резко оборвал Эрон. Глядя в растерянное лицо друга, он добавил уже мягче: – Эви больна.

Дэин с тревогой оглянулся на двери, ведущие в ее комнату, и его плечи поникли, как и уголки рта.

— О Великая Матерь, но почему ее? – прошептал он.

Эрон думал об этом не переставая с тех пор, как у нее началась лихорадка. Почему ее? Почему боги хотят забрать ее в обмен на этот ненавистный дар? Почему этим жадным злобным богам всегда нужно отбирать у него нечто важное и дорогое?

Дни потянулись один за другим, и дождь не прекращался. Лишь усиливался, когда ей становилось хуже. Боги все больше гневались, пытаясь забрать свое, но она боролась. Эрон даже молился, чтобы ей стало лучше. Он больше не знал, что ему делать. С ней, с собой, с этим… даром… Он даже не знал, как вызвать его снова. Видят Первородные, он его не просил! Проклятье, да он даже не помнил, как это произошло!

Так какое право имели боги гневаться?

— Мы должны что-то придумать. Вызвать сюда жриц. – Эрон начал мерить комнату шагами. – Что, если мы принесем жертву? Проведем какой-нибудь обряд?