Книга Звезда Севера, страница 84 – Вероника Норт

Дэин задумчиво потер подбородок.

— Думаю, когда ситуация разрешится, все придет в норму. Вы привыкните и больше не сможете неосознанно причинить ей вред.

— Твои бы слова да Матери в уши, – вздохнул Эрон.

Когда он закончил фразу, дверь в комнату Эви открылась, и из нее вышла рабыня – бледная, осунувшаяся, с темными тенями вокруг покрасневших глаз. Склонив голову, она тихо произнесла:

— Она пришла в себя, ваше высочество.

Эрон рванул к двери, но девушка неожиданно загородила ее собой и, не поднимая головы, быстро проговорила:

— Простите, ваше высочество, но госпожа не хочет, чтобы сейчас ее беспокоили. Она еще слишком слаба, ей нужно привести себя в порядок и поесть.

Эрон остановился. Его остановили не слова девушки, а то, как она, ссутулив плечи, тряслась всем телом от страха и не поднимала глаз, но все же возразила ему ради своей госпожи.

— Как тебя зовут? – спросил он.

— Линэль, – едва слышно ответила она.

— Благодарю тебя, Линэль. Твоя преданность не останется без внимания.

Рабыня всхлипнула, и Эрон нахмурился.

— Сообщи своей госпоже, что, как только ей станет немного лучше, я хочу ее увидеть.

— Да, ваше высочество, – пискнула девушка и исчезла за дверью.

Эрон выдохнул с облегчением и прикрыл глаза.

— Вам тоже нужно привести себя в порядок, мой принц, – заметил Дэин. – Вы выглядите отвратительно.

Эрон вспомнил, что почти не спал и не ел все эти дни, и, кажется, только раз сменил одежду, поэтому с неохотой согласился. Прежде чем отпустить советника, он крепко сжал его руку и глядя в глаза сказал:

— Спасибо.

Лицо Дэина смягчилось, губы изогнулись в чуть заметной улыбке.

— Все будет хорошо, мой господин. Вот увидите.

* * *

Эви вылезла из купальни, крепко держась за руку Линэль, и с ее помощью медленно добралась до постели. Кажется, крошечные остатки сил покинули ее, но, по крайней мере, она чувствовала себя чистой, и теперь тело болело немного меньше.

Когда Эви проснулась, то не сразу вспомнила, что произошло и почему она так плохо себя чувствует. В пересохшем рту был липкий горьковатый привкус трав, но больше, чем пить, ей хотелось только принять ванну и поесть.

Заплаканная и измученная усталостью и чувством вины Линэль помогала ей на каждом шагу – встать, сесть, раздеться, вымыть волосы. Она все время повторяла:

— Простите, госпожа, я не знала, я подумать не могла… Простите.

Эви уверяла, что ей не за что просить прощения, но та снова начинала рыдать и всхлипывать:

— Простите… Если бы я только знала, что она так… Что же теперь будет…

— Хватит, – устало сказала Эви, опускаясь наконец на чистую постель, которую успели сменить, пока она приводила себя в порядок. – Я больше не хочу это слышать. – Голос звучал, как рвущийся сухой пергамент, горло все еще болело.

— Да, госпожа. – Рабыня икнула и схватила со спинки стула одежду.

Это была ночная сорочка, почти точь-в-точь такая же, как сшила себе Эви, только из бледно-зеленого материала.

— Пока вы болели, мне нужно было занять руки, поэтому вот… В качестве мерки я использовала вашу, подумала, вам понравится.

— Ох, Нэли, – с благодарностью выдохнула Эви и погладила прохладную ткань с чуть кривоватыми, но все же аккуратными стежками, сделанными неопытной, но старательной рукой. – Это чудесно.

Освободившись из плена простыней, она с помощью подруги облачилась в новую сорочку, приятно скользнувшую по чистой коже, и откинулась на подушки. Немного приободрившись, Линэль ушла за едой, и Эви осталась одна.