Книга Любимая женщина офицера, страница 45 – Ира Орлова

Я разворачиваюсь и ухожу. Между нами теперь война. И победителем выйдет только один.

— Если коротко, Егор, то ситуация у вас крайне паршивая. Хуже, чем мы думали.

Мой юрист, этот жесткий, прожженный мужик из бывших ведомственных следователей, снимает очки в тонкой оправе и устало трет переносицу.

Стол его буквально погребен под тяжелыми папками, распечатками банковских проводок и выписками из закрытых реестров.

Мы беседуем уже второй час. И моя иллюзия о том, что в мирной жизни всё решается по закону, тает на глазах.

— Спасибо, обнадёжили, – хмыкаю с сарказмом.

Но адвокат даже не улыбается.

— Я серьезно.

Непробиваемое выражение его лица напрягает меня сильнее всего. Он выглядит так, будто сам слегка охренел от масштаба увиденного и ему после этого совершенно не весело.

— Начнём с хорошего, если это вообще можно назвать хорошим, – он перелистывает страницу в скоросшиватели.

— Есть что-то хорошее? Это уже обнадеживает.

— У вас действительно обнаружился сводный брат по линии отца. Настоящий родственник, так сказать.

Я тяжело выдыхаю, откидываясь на жесткую спинку стула. Вот уж действительно новость года.

Столько лет прожил, считая себя круглым сиротой, и только сейчас, благодаря махинациям бывшей, узнал, что где-то у меня были родственники.

— Как выяснилось, Ника его нашла. Одному Богу известно как именно. Но раскопала-таки.

— Уже знаю, – цежу сквозь зубы. – Она уже вчера хвасталась своей находчивостью.

— Не всё вы знаете. Далеко не всё.

Юрист достаёт еще одну бумагу, скрепленную синей гербовой печатью, и двигает её ко мне.

— Брат ваш действительно участвовал в экспертизе ДНК.

— Добровольно? За бутылку подписался?

— Судя по документам, да, добровольно. Пришел, сдал буккальный эпителий, расписался в протоколе идентификации личности.

Я хмыкаю. Судя по документам у меня вообще последнее время много чего интересного происходило без моего участия.

Ника активно оформляла мое отцовство, водя под ручку какого-то алкаша по лабораториям.

— Новую, независимую экспертизу между вами и Аней мы уже назначили через судебное определение. Она расставит все точки.

— А что? С той, первой экспертизой что-то не так?

— Там очень много нарушений. Законная процедура установления отцовства по ДНК после смерти предполагаемого отца — это долгий круговорот ада. По закону, если человека нет в живых, экспертиза проводится исключительно по назначению суда в рамках особого производства. Нельзя просто прийти с улицы, привести какого-то сомнительного родственника и сказать: «Сделайте нам генетический паспорт для выплат». Понимаете?

Я киваю, чувствуя, как затылок начинает наливаться тяжестью.

— А у нее, – юрист стучит пальцем по датам в выписке, – всё прошло по какой-то фантастической, сокращенной схеме. Без единого судебного заседания на первом этапе. Сроки вообще рекордные, пара недель. Процедуры забора материала нарушены к чертям. Протокол идентификации брата составлен так, будто его личность удостоверял не нотариус или главврач, а какой-то левый участковый в сельской местности. Основания для признания результатов тоже липовые. Документы из архивов Минобороны появились в деле странным, я бы сказал, волшебным образом. Задолго до того, как пришел официальный ответ на ведомственный запрос. И люди… люди в погонах, которые слишком быстро, без единой задержки согласовывали отдельные, ключевые вопросы.