Книга Любимая женщина офицера, страница 1 – Ира Орлова

— Сюр... приз!..

Хлопушка выстреливает прямо мне в лицо с таким оглушительным, дурацки-весёлым хлопком, что я вздрагиваю всем телом.

Золотые и розовые конфетти выстреливают фонтаном и рассыпаются по моей прихожей.

Один блестящий кружок прилипает к щеке. И я машинально смахиваю его пальцами, а после несколько секунд просто стою, не понимая, что вообще происходит.

Егор всё утро загадочно улыбался и обещал мне какой-то особенный сюрприз к вечеру, но вид незнакомой девицы, застывшей на моем пороге с маленьким ребенком за руку, никак не укладывался в картину семейного праздника.

— Сюрприз… – повторяет дамочка уже кисло.

Улыбка ее начинает медленно таять. А ярко-алые губы кривятся в недоумении. Очевидно, за дверью она ожидала увидеть совершенно другого человека.

Теперь же, не скрывая брезгливого любопытства, она сканирует меня взглядом, будто оценивает сорт залежалого товара.

Я тоже не свожу с неё глаз, пытаясь понять, что за фрукт передо мной.

На вид ей едва перевалило за двадцать: молодая, броская, хищная, но какая-то... излишне вульгарная что ли.

Густые темные волосы рассыпаны по плечам, жирно накрашенные ресницы подчеркивают вызывающий макияж.

Она замерла в проеме двери в картинной позе, выпрямив спину и высоко задрав подбородок, словно позировала перед невидимым фотографом.

Из-под распахнутого бежевого пальто, выглядевшего недешево, вызывающе проглядывало черное кружевное белье, которое она даже не думала прикрывать.

Золото на запястье, россыпь колец и длинные красные ногти довершали образ женщины, привыкшей вгрызаться жизни в глотку и выдирать оттуда своё.

Девица смотрит на меня как на досадную помеху, случайное недоразумение, которое по ошибке заняло её законное место.

Чуть позади, почти прижавшись к её ноге, стоит маленькая девочка лет трех.

На ней аккуратная розовая курточка и забавная шапка с помпоном. Лицо у нее круглое, по-детски доверчивое.

Малышка прижимает к себе плюшевого зайца и растерянно переводит взгляд с меня на свою спутницу, явно не понимая, почему взрослые так долго и странно молчат.

Но дамочка на ребенка не обращает никакого внимания. У нее дела поинтереснее.

— Вам кого? – устав от игры в гляделки, прямо спрашиваю ее.

Улыбка возвращается на её лицо, но теперь она кривоватая и дерзкая. Она делает полшага вперед, обдавая меня ароматом тяжелых сладких духов.

— Нам бы папочку нашего повидать, – чеканит она с недобрым огоньком в глазах. – Да, доченька? – бросает ребенку, даже не глянув на нее. – Ну так что, Егор дома?

— А ты… – она слегка склоняет голову набок, прищуриваясь и сканируя мой домашний облик. – Сиделка?

Спрашивает дамочка обыденно, почти вежливо, и я даже не сразу осознаю, что этот абсурдный вопрос адресован именно мне.

В ушах начинает нарастать странный гул, сквозь который я едва слышу собственное растерянное:

— Простите? Что вы сказали?

— Ну… – она безразлично пожимает плечами. – Или прислуга какая. Я же не знаю, кто у него тут на хозяйстве. Выглядишь ты… соответствующе.

Сердце совершает болезненный кувырок и застревает где-то в горле, мешая дышать.

Я пытаюсь выдавить из себя хоть какое-то возражение, обозначить свой статус в этом доме, который ещё пять минут назад считала своим. Но всё тщетно.

Вместо того, чтобы захлопнуть перед ее носом дверь или осадить эту хамку, я жалко выдавливаю из себя: