Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 21 – Мила Зайн

Не собираюсь ему ничего позволять.

Но не могу удержаться от того, чтобы помучить его.

Рагнар

Ее прикосновение, словно раскаленный уголь на коже. Ее слова полны яда, который течет прямо в душу.

Я отшатываюсь, словно от укуса змеи. Движение резкое, инстинктивное.

Внутри все скручивается в узел из омерзения и чего-то еще, более темного и постыдного.

Ведьма использует иллюзию? Чтобы притворяться моей женой?

Часть меня — та, что сломлена, что задыхается в аду вины, — хочет схватить ее, прижать к стене и взять то, что она предлагает. Забвение. Самообман на одну ночь, чтобы потом ненавидеть себя с новой, еще большей силой.

Но другая часть, та, что все еще принадлежит Айлин, воет от этого кощунства.

Я смотрю на это лицо. Лицо ведьмы, из-за которой моя истинная мертва. И вижу в ее глазах отблески знакомого огня.

Знакомый вызов, ее дерзость… так могла ответить только Айлин. Только она могла найти в себе силы швырнуть мне в лицо мою же боль, обернув ее в оружие.

— Замолчи, — выдыхаю я, и голос ломается, превращаясь в хрип.

Я борюсь. Не с ней. С собой. С собственным драконом, который ревет внутри, но это уже не рев скорби. Это требовательный, собственнический рык зверя, который почуял свою пару. Он требует пометить эту женщину, заявить на нее права, впиться клыками в ее шею и никогда не отпускать.

Безумие. Это чистое, незамутненное безумие.

Неужели так действует плод на него? Заставляя признать?

А я? Что со мной не так?

Я должен ненавидеть Лиран, но ее запах сводит меня с ума. Запах летнего луга после дождя. Запах моей Айлин. Он исходит от ее кожи, от ее волос, он пропитывает воздух в комнате, и я задыхаюсь в нем, как в сводящем с ума мороке.

Неужели я схожу с ума?

Лиран резко меняет тон. Ледяная насмешка исчезает, уступая место вкрадчивой, ядовитой нежности.

— Милый, что с тобой? — ее голос становится мягким, почти мурлыкающим, а я невольно отступаю. — Ты все сделал правильно, когда сжег ее. Так почему же ты так зол? Император назвал это божественной карой, но мы все — и ты, и я, и твой отец — прекрасно понимаем: это именно ты выполнил свой долг! Отец гордится тобой. Твоя бывшая жена была лишь помехой на пути к величию рода. Так почему ты расстраиваешься? Ты сделал то, что был должен!

Проклятая ведьма словно преследует меня, подходит еще ближе, и ее рука ложится мне на грудь, прямо над сердцем. Я чувствую ее прикосновение сквозь ткань мундира, и меня бьет дрожь.

— Все, ее больше нет, — шепчет она, заглядывая мне в глаза. — Расслабься. Перестань скрывать свои чувства ко мне. Теперь с тобой буду я. И наш ребенок, которого ты так хотел.

— Чувства? — вырывается у меня глухой, сдавленный смех. — У нас нет никаких отношений, ведьма, не неси чушь! Весь этот фарс ради Империи. Ради будущего наследника, который должен спасти нас всех. Это долг, и ничего больше!

— Конечно, долг, — ее пальцы очерчивают вышивку на моем мундире, и от ее простого движения по телу бежит огонь. — Долг оправдает все. И даже измену своей истинной. И незаконного ребенка на стороне. Ведь так, генерал?

— Ты играешь с огнем, которого не понимаешь, — я сжимаю кулаки так, что суставы трещат.

Моя магия, «Огонь Первородного», отзывается на внутренний хаос. Воздух вокруг меня начинает плавиться, наливаться тяжестью. Тени в углах комнаты густеют, вытягиваются, искажаются.