Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 22 – Мила Зайн

Лиран не отступает, лишь чуть склоняет голову набок — еще один жест Айлин, который я помню до мельчайших деталей. Укол впивается в сердце так остро, что я почти сгибаюсь пополам.

Воспоминание, непрошеное и жестокое, вспыхивает за веками. Мы с Айлин в саду, она стоит точно так же, склонив голову, и смеется, а солнце путается в ее волосах.

— Твое лицо… — я не успеваю закончить.

— Что с моим лицом, генерал? — ее голос бархатный, с нотками ядовитого меда. — Оно тебе не нравится? Или нравится слишком сильно?

Она знает. Эта ведьма знает, что творит. Она видит, как меня разрывает на части, и наслаждается этим. Она нашла мою самую уязвимую точку — мою неутихающую любовь к Айлин — и давит на нее безжалостно, до хруста костей.

Хватит.

Ярость, холодная и острая, как лезвие, пронзает пелену горя и желания. Я больше не жертва ее игры. Я — генерал-дракон. Я — тот, кто устанавливает правила.

Я делаю выпад вперед, быстрее, чем она успевает отреагировать. Рука хватает ее за предплечье. Не для того, чтобы причинить боль. Для того, чтобы удержать, заякорить, остановить эту дьявольскую пытку.

Кожа под моими пальцами кажется хрупкой, но я чувствую, как под ней напрягаются стальные мышцы. Она не так слаба, как кажется.

— Ты носишь моего ребенка, — мой голос становится твердым, как сталь, в нем больше нет ни капли мольбы или слабости. — И пока ты его носишь, ты будешь под моей защитой. И моим надзором. Отныне ты не покинешь этих покоев без моего разрешения.

Ее глаза вспыхивают. Не страхом. Чистой, незамутненной яростью. Она пытается вырвать руку, но я держу крепко.

— Ты не смеешь! — шипит она.

— Я смею, — отвечаю я, наклоняясь так близко, что наши рты почти соприкасаются. Я чувствую ее прерывистое дыхание на своей коже. — Ты будешь сидеть здесь. В безопасности. Подальше от Императора, интриг Совета и от самой себя.

Я отпускаю ее так же резко, как и схватил.

Лиран отшатывается, потирая предплечье. Мы стоим друг напротив друга в звенящей тишине, и воздух между нами трещит от невысказанных слов.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Нужно уйти, пока я окончательно не потерял контроль. Пока мой дракон не заставил меня сделать то, о чем я буду жалеть.

Я останавливаюсь в дверях, бросаю не оборачиваясь:

— И если ты еще раз посмеешь притвориться ею… я тебя убью.

Ложь.

Пустая, жалкая ложь, в которую я сам не верю ни на одно биение своего разорванного сердца.

Я никогда не смогу поднять на нее руку. Никогда не смогу причинить вред этому лицу, этим глазам, которые так мучительно напоминают мне о той, кого я сжег заживо.

Я не оборачиваюсь, но спиной чувствую ее усмешку. Она тоже это знает.

Он уходит.

И я не чувствую облегчения. Только звенящую, острую пустоту, в которой эхом бьется его ложь.

Напряжение в комнате спадает, оставляя меня дрожащей. Не от страха. От ярости и предательской волны возбуждения, пробежавшей по телу, когда его магия опалила воздух.

«Я тебя убью».

Ложь. Пустая, жалкая, в которую он сам не верит ни на одно биение своего разочарованного сердца.

Убить меня?

Он не смог бы, даже если бы реально захотел. Его дракон не позволит. Я видела это в его глазах, в том, как его зверь урчал, узнавая меня, как его тело предавало разум, отзываясь на мой запах.

Ядовитое, злобное торжество поднимается изнутри.