Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 89 – Мила Зайн

Двери распахиваются. Командор Дрейк в доспехе, с мечом наголо, за его спиной толпятся гвардейцы, и в их глазах я вижу страх.

— Генерал! Культисты прорвались через восточное крыло. Они идут сюда!

Рагнар смотрит на меня. На мой живот. На дверь. И в нем борются две силы: воин, который должен вести бой, и мужчина, который уже один раз потерял меня и поклялся никогда больше не разжимать рук.

— Дрейк, — звенит его голос, — оборону держишь ты. Ни один культист не должен дойти до этого крыла. Ни один. Отвечаешь головой.

— Есть!

Командор исчезает в дыму коридора, а Рагнар с легкостью поднимает меня на руки, будто я ничего не вешу.

— Ты с ума сошел? — сиплю я. — Там бой… там…

— Там Дрейк. А здесь ты. И наш сын.

Он несет меня в целительское крыло через грохот и крики, через дрожащие стены, и его сердце бьется ровно и сильно под моей ладонью.

Мой воин. Мой дракон. Человек, который сжег меня заживо, а потом пожертвовал собой, чтобы спасти.

Схватка снова скручивает меня. Теперь сильнее, чем раньше.

— Валексия! — рык Рагнара перекрывает шум боя. — Где эта старая…

— Здесь, мальчик, не реви.

Матрона появляется из ниоткуда, как всегда в самый нужный момент. В одной руке у нее узел с чистыми тряпками, в другой пузырек с резко пахнущим настоем. Лицо перепачкано сажей, седые волосы выбились из пучка, но взгляд острый, цепкий, привыкший видеть кровь и смерть.

— Клади ее. Сюда. Осторожно, ты, дракон неуклюжий!

Меня опускают на постель. И начинается ад.

Дикая, раздирающая боль пульсирует во мне. Но сквозь нее, как гвоздь, вбитый в череп, бьет проклятый зов. Он тянет из меня душу малыша. Тянет к Вратам, к Хаосу, к тому, чем он должен был стать по замыслу Лиран.

— Нет, — хриплю я, сжимая колени. — Нет. Ты мой. Ты идешь ко мне, не к нему. Ко мне!

— Дыши, девочка, — Валексия мнет мой живот умелыми пальцами. — Дыши и держи его. Ты — мать. Только ты сможешь удержать его.

— Я держу, — всхлипываю я. — Держу…

И тут приходит сам темный зов, который складывается скорее из ощущения — как будто вязкая гнилая вода заполняет уши.

«Иди ко мне, дитя Хаоса. Твое место у Врат. Твое предназначение — разрушить этот лживый мир. Иди ко мне!»

Плод внутри меня резко, болезненно дергается. И я чувствую, как его душа — да, у него есть душа, я знаю это, я чувствовала это все эти месяцы, — как она колеблется на грани, готовая уйти во тьму.

Меня захлестывает паника за него.

— Рагнар!

Генерал возникает рядом мгновенно. Его рука ложится на мой живот, и его лицо меняется: он тоже слышит зов. Его дракон внутри рычит, но это не рык угрозы. Это рык собственника. Отца. Того, кто не отдаст свое.

— Ты нужен здесь, — говорит он, и его низкий, глубокий голос пробирает до костей. — Ты нужен матери. Ты нужен мне. Ты рождаешься в этот мир не для того, чтобы его разрушить. Ты рождаешься, чтобы его защищать. Слышишь меня, маленький?

Ладони Рагнара начинают светиться мягким, золотым, теплым пламенем. Он медленно, осторожно вливает его в меня, будто баюкает.

— Ты моя, — шепчет он мне в висок, и его дыхание обжигает. — И он мой. И я вас никому не отдам. Ни Фенрису. Ни Хаосу. Ни богам.

Огонь Рагнара встречается внутри меня с тем, что я ношу под сердцем. С тьмой, вплетенной в плоть моего сына.

Они не борются. Они… танцуют.