Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 88 – Мила Зайн

Я впиваюсь в мужа, как утопающая. Целую дико, голодно, захлёбываясь слезами, которые наконец-то прорываются наружу.

Его руки обхватывают меня, прижимают к его груди так крепко, что хрустят рёбра. Я не хочу, чтобы он отпускал. Я хочу врасти в него, стать его кровью, его дыханием, его огнём.

И он яростно отвечает. Так, как умеет только он: будто последний раз, будто прямо сейчас весь мир может рухнуть, и только наше объятие — единственное, что вообще имеет значение.

— Я люблю тебя, — шепчет он в мои волосы. — В любом теле. С любой меткой. Без метки. Всегда.

Я не успеваю ответить.

Взрыв сотрясает дворец.

Окна в спальне лопаются. Осколки стекла взлетают в воздух, сверкая в лунном свете, как стая серебряных рыб.

Рагнар накрывает меня своим телом, и я чувствую, как его дракон рвётся наружу. Чешуя проступает на плечах, на руках, золотая и твёрдая, как доспех.

С грохотом рушится что-то тяжёлое где-то снаружи. Крики. Топот ног.

Колокола ритуального храма ударяют, и это неправильный звук. Не размеренный бой, извещающий об опасности или призывающий к молитве. А рваный, лихорадочный, безумный ритм, как сердцебиение загнанного зверя.

Я знаю этот ритм. Я слышала его в тумане воспоминаний Лиран, когда впервые взяла в руки её гримуар. Это обряд. Призыв.

— Фенрис, — выдыхаю я.

И в ту же секунду горячее струится по моим ногам.

Воды.

Малыш внутри меня напрягается, и я чувствую первую схватку, проходящую по телу волной, от низа живота до позвоночника. Это не боль. Это перекатывающаяся, неудержимая сила, требующая выхода.

Рагнар смотрит вниз. На его лице появляется секундная, почти детская растерянность, которую тут же сменяет ледяная решимость генерала.

Он выпрямляется во весь рост — наполовину в чешуе, с глазами-углями, с когтями, прорезавшимися на пальцах.

— Дрейк! — его рык прокатывается по коридорам. — Легион в строй! Оборону на восточное крыло!

Он поворачивается ко мне, и в его взгляде я читаю всё то, что он не успеет сказать.

Страх. Любовь. Обещание. «Я всех порву».

— Хранитель просится в мир, — выдыхаю я, хватаясь за его руку. — Сейчас. Прямо сейчас.

Новая схватка. Сильнее.

Он сжимает мои пальцы.

— Втроём, — говорит он. — Как обещали.

И в этот момент грохот боя становится громче. Культисты Фенриса прорываются через внешние посты.

Схватка накрывает меня в тот самый миг, когда дальний грохот сотрясает стены дворца.

Я чувствую не просто боль, а так, будто кто-то запустил руку внутрь и выкручивает все мои внутренности, как мокрую тряпку.

Воздух вырывается из легких рваным, сиплым выдохом, и я вцепляюсь в руку Рагнара с такой силой, что ногти протыкают его кожу.

— Сейчас? — его лицо белеет. — Сейчас⁈

Я не отвечаю. Не могу.

Вторая схватка приходит почти сразу. И вместе с ней приходит… Зов Хаоса.

Он прорезает реальность, как зуб десну. Дальний, тянущий, бьющий в ритме чужого обряда. Он вибрирует в костях, в позвоночнике, в той темной части души, которую я все еще боюсь называть своей. И там, внутри меня, где живет тепло, что-то вздрагивает и тянется навстречу зову.

Я кричу.

Рагнар подхватывает меня, не дает упасть.

— Айлин!

Его руки — единственная твердая опора в мире, который тает, как воск на огне.

— Он тянет его, — выдыхаю я, вцепляясь в его плечи. — Фенрис… он начал ритуал призыва. Он зовет его к Вратам. Рагнар, он зовет нашего ребенка!