Книга Лекарка для Викинга, страница 18 – Маргарита Фуаро

Я откусила кусок.

Хлеб был сухой, кислый, почти безвкусный.

Я ела медленно. И почему-то каждый кусок вставал в горле.

Вечером меня не выводили.

День тянулся серой, сырой полосой. Аста больше не приходила. Никто не приносил новостей о Хальвдане. Я несколько раз стучала в дверь, требовала сказать, как он, но стражник отвечал только одно:

— Тихо.

Я ходила по пристройке от стены к стене, пока не заболели ноги. Потом села. Потом снова встала. Слушала каждый звук. Кашель за стеной. Женские голоса. Лай собаки. Шаги.

К ночи дом затих.

Не полностью. В таком месте, кажется, тишины не бывает. Где-то скрипели доски, кто-то ворочался, ветер шевелил щели в стенах. Но людской шум ушёл глубже, стал глухим.

Я уже почти задремала, когда услышала голоса.

Не у двери.

С другой стороны стены.

Пристройка, видимо, примыкала к какому-то проходу или хозяйственному углу. Доски там были тоньше. Слова просачивались неровно, кусками.

— …слишком быстро…

Голос мужской. Низкий. Не Эйрик.

Другой ответил тише:

— Тора говорит, жар ушёл.

— Должен был не уйти.

Я замерла.

Сердце ударило так громко, что я испугалась: они услышат.

Я медленно встала и подошла к стене.

— Не называй это здесь, — сказал второй.

Первый усмехнулся. В этом смешке было что-то лёгкое, почти приятное. От этого стало хуже.

— Мальчишка должен был ослабнуть, а не выжить.

Кровь отхлынула от лица.

Хальвдан.

Я прижалась ладонью к доскам.

— А ведьма? — спросил второй.

Пауза.

— Ведьма стала неудобной.

Шаги отдалились.

Я стояла в темноте, не двигаясь.

Сухой хлеб в животе превратился в камень.

Значит, Хальвдан заболел не случайно.

Значит, кто-то хотел, чтобы он ослаб.

Не умер — нет. Пока нет. Просто ослаб. Достаточно, чтобы дом ярла дрогнул. Достаточно, чтобы Эйрик стал уязвим. Достаточно, чтобы обвинить Лив, ведьму, меня — кого угодно.

Я медленно отступила от стены.

И впервые с момента, как очнулась у ледяной бухты, поняла: меня занесло не просто в чужой век.

Меня занесло в чужой заговор.

А ребёнок, который принёс мне хлеб, стоял в его центре.

Утром за мной пришла женщина с ключами.

Не стражник. Не Эйрик. Не рыжебородый, которому, кажется, очень хотелось довести начатое у бухты до конца.

Женщина.

Она открыла дверь пристройки так, будто не просто снимала засов, а проверяла, не разбежались ли стены за ночь без её разрешения. Крупная, широкоплечая, в тёмном шерстяном платье, с седыми прядями у висков и лицом человека, который давно не ждёт от мира хорошего поведения.

На поясе у неё висела связка ключей.

Они звякнули, когда она шагнула внутрь.

И почему-то этот звук показался мне важнее, чем ножи у мужчин.

Ключи значили власть. Не грубую, не воинскую. Домашнюю. Такую, без которой даже самый страшный ярл не найдёт чистой рубахи, сухой хлеб и место у огня.

Женщина осмотрела меня с головы до ног.

Не испуганно. Не брезгливо.

Практично.

Будто решала, к какой полке поставить треснувшую чашу: ещё можно пользоваться или уже выбросить.

— Вставай.

Голос низкий, сухой. Без злобы. Но спорить с ним хотелось меньше, чем с топором.

— Хальвдан? — спросила я, поднимаясь.

Ноги затекли после ночи на лавке. Запястья болели. Голова тоже. Но спросить надо было сразу.

Женщина чуть сузила глаза.

— Спит.

— Жар?

— Меньше.

Я выдохнула.