Книга Лекарка для Викинга, страница 20 – Маргарита Фуаро

— Что?

— Ничего.

Гудрун подвела меня к небольшому углу у хозяйственной стороны дома. Не совсем рядом с рабами, но и далеко не у почётного места. Там лежала узкая шкура, стояла низкая лавка и деревянная чаша. Над головой висели мешки с чем-то сушёным.

— Здесь будешь спать.

Я посмотрела на угол.

— В доме?

— Ярл сказал держать тебя близко к мальчику.

— Как лекарку?

— Как опасность, которая может понадобиться.

Честно. Обидно, но честно.

Гудрун встала передо мной, уперев руки в бока.

— Слушай внимательно, Лив.

— Вара.

Она даже не моргнула.

— Здесь тебя знают как Лив. Если хочешь новое имя — сначала проживи достаточно долго, чтобы люди устали от старого.

Я промолчала.

Трудно спорить с тем, что звучит как приговор и совет одновременно.

— Первое. Одна по дому не ходишь. Второе. К припасам не подходишь. Третье. С детьми не говоришь без разрешения. Особенно с Хальвданом. Четвёртое. Женщинам у очага не приказываешь. Пятое. С Торой споришь только тогда, когда мальчик снова начнёт синеть.

— А если Тора захочет дать ему тот отвар?

— Скажешь мне.

— А если вас рядом не будет?

Гудрун наклонилась чуть ближе.

— Значит, молись тем богам, которым ты не веришь, чтобы я была рядом.

Я посмотрела на неё.

— Вы верите, что я ведьма?

— Я верю, что Хальвдан дышит.

Ответ был неожиданным.

Не тёплым. Не дружеским.

Но в этом доме, кажется, даже это считалось подарком.

— Тогда мне нужна вода, — сказала я.

— Тебе уже давали.

— Не мне. Ему. И всем, кто к нему подходит.

Гудрун нахмурилась.

— Говори прямо.

— Воду для Хальвдана надо кипятить. Каждый раз. Чашу мыть. Руки мыть. Ткань менять. Не брать грязные тряпки с пола, не вытирать ими ему рот, не поить из общей чаши.

Рядом кто-то фыркнул.

Я повернула голову.

У очага сидели две женщины, одна молодая, другая постарше. Обе смотрели на меня с одинаковым выражением: ну вот, ведьма проснулась и начала командовать.

— Воду кипятят для похлёбки, — сказала старшая. — Не для питья.

— Теперь будете и для питья.

Молодая прыснула.

— Слышали? Ведьма учит воду пить.

— Не ведьма, — сказала я. — Лекарка.

— Лекарка, которая не знает, что чистая вода из ручья лучше мёртвой из котла?

Я выдохнула.

Вот оно.

Началось.

— Вода из ручья может быть грязной.

— Она прозрачная.

— Прозрачная не значит чистая.

— А кипячёная значит?

— Больше шансов.

Женщины переглянулись. Где-то за спиной тихо засмеялись.

Я почувствовала, как к лицу приливает кровь. Не от стыда — от усталости. От бессилия. Я могла объяснить про микробы, бактерии, кишечные инфекции, обезвоживание, заражение. Могла бы, если бы они знали хоть половину слов. Но для них это всё звучало бы как заклинания.

Тора появилась бесшумно.

Старая, сухая, с мешочком трав на поясе. Она остановилась у Хальвдана, поправила ткань у его горла, потом посмотрела на меня.

— Теперь она будет варить воду, Гудрун. Потом воздух. Потом, может, прикажет огонь остудить.

Женщины снова засмеялись.

Я улыбнулась. Плохо, криво.

— Огонь не надо. А вот руки помыть перед тем, как трогать больного, было бы неплохо.

Тора прищурилась.

— Мои руки принимали детей, когда тебя ещё не было.

— И сколько из них умерло от жара после родов?

Смех оборвался.

Вот это было лишнее.

Я поняла сразу.

Лицо Торы стало жёстким, как высохшая кожа.

Гудрун шагнула между нами.