Книга Лекарка для Викинга, страница 42 – Маргарита Фуаро

Точнее, я вымывала, Гудрун командовала, две девки носили воду, а стражник у двери делал вид, что всё происходящее ниже его достоинства. Пока Гудрун не сунула ему ведро.

— Держи.

— Я воин.

— Сегодня ты стойка для воды.

Он взял ведро.

Я отвернулась, чтобы не улыбнуться.

Мы сняли с полок старые свёртки, перебрали ткань, отложили то, что можно кипятить, и то, что годилось только на половые тряпки. Нашли три деревянные чаши без трещин, одну костяную иглу, моток льняной нити, крошечный нож с неудобной ручкой и связку трав, от которых Тора, увидев, пришла в ужас.

— Не трогай это.

— Я просто смотрю.

— Ты смотришь так, будто хочешь всё сварить.

— Пока не решила.

Тора выхватила связку.

— Молодые всегда думают, что мир начался с них.

Я устала спорить. Поэтому сказала мягче:

— А старшие иногда думают, что мир должен закончиться там же, где им удобно.

Она замерла.

Гудрун стукнула ведром о пол.

— Обе замолчали. Одна — потому что ведьма, другая — потому что старая и должна быть умнее.

Тора ушла, шурша травами.

Но не хлопнула дверью.

Тоже прогресс.

К ночи кладовая изменилась.

Не стала чистой по моим меркам. До моих мерок ей было дальше, чем до луны. Но пол уже не лип к подошвам, чаши стояли отдельно, чистые тряпки лежали в одном свёртке, грязные — в другом, вода грелась у маленького очага, а на полке появилась моя первая почти-медицинская зона.

Я села на лавку и устало прислонилась к стене.

Руки дрожали.

Не от крови сегодня. От работы. От холода. От странного чувства, что я сделала шаг внутрь этого мира и сама не заметила, как.

В дверь заглянул Хальвдан.

За ним сразу появилась Аста с испуганным лицом.

— Ему нельзя, — прошептала она. — Он сам…

— Конечно сам, — сказала я.

Хальвдан стоял в шерстяном плаще, бледный, но уже не прозрачный. В руках держал маленький деревянный молоточек Тора на шнурке.

— Отец сказал, тебе дали место.

Я посмотрела на ключ в ладони.

— Похоже на то.

— Теперь ты останешься?

Вопрос был тихий.

Слишком тихий.

Аста опустила глаза.

Я не знала, что ответить.

Потому что правильный ответ был: нет, мальчик, я хочу домой. В свой мир. В своё тело. К маме, которой не ответила. Я не должна привязываться к тебе, потому что ты чужой ребёнок в чужом веке, сын мужчины, который мог меня казнить.

Но Хальвдан смотрел так, будто в моём ответе было больше, чем просто ночь или завтрашний день.

Я медленно сказала:

— Пока ты кашляешь, я никуда не денусь.

Он подумал.

— Тогда я буду кашлять долго.

Сердце болезненно сжалось.

— Не смей, — сказала я хрипло. — Я очень злая лекарка.

Он чуть улыбнулся и ушёл с Астой.

Я осталась в кладовой, с ключом на ладони и странной тяжестью под рёбрами.

За стеной Волчий дом шумел, дышал, кашлял, спорил, жил.

А я вдруг поняла: место мне дали не для того, чтобы я стала свободной.

Место мне дали потому, что я стала нужной.

И в этом мире одно легко могли спутать с другим.

Ночью лечебная кладовая стала моей.

Не по-настоящему, конечно. За дверью сидел стражник. Ключ от кладовой я могла держать только внутри дома. Выйти за порог без разрешения всё ещё значило получить чей-нибудь тяжёлый взгляд, чужую руку на плече и напоминание, что я жива не потому, что свободна, а потому, что полезна.

Но впервые с ледяной бухты у меня было место, где никто не стоял над душой каждую секунду.