Книга Лекарка для Викинга, страница 63 – Маргарита Фуаро

— Ты слишком много споришь для женщины, которую ещё вчера хотели утопить, — сказала она тихо.

Я медленно поднялась.

— А ты слишком удачно появляешься возле чужих тайников.

Сигрун усмехнулась.

Но глаза у неё не смеялись.

— Не чужих.

Ветер ударил между нами.

У меня в грязных пальцах остался только обрывок старой кожи и пустота под камнем.

— Ты знала, что Лив здесь спрятала?

Сигрун посмотрела на разрытую землю.

— Знала.

— И забрала?

Она подняла глаза.

— Нет.

Пауза.

Длинная. Холодная.

— Я пришла слишком поздно.

Внизу Аста тихо всхлипнула.

А у меня за спиной, со стороны тропы, вдруг раздался мужской голос:

— Зато не все опоздали.

Я обернулась.

Из тумана вышел Орм.

Один.

Без Хравна.

В руке у него был короткий нож, а на пальце — серебряное кольцо, которое я уже видела в чужой памяти.

Серебряное кольцо блеснуло в тумане.

И мир на миг стал двойным.

Передо мной стоял Орм — живой, широкий в плечах, с коротким ножом в руке и ухмылкой человека, которому нравится чужой страх.

А поверх него — снег. Красная ткань. Мужская рука, вцепившаяся в волосы Лив. То же кольцо. Тот же широкий палец. Тот же резкий поворот кисти перед ударом.

Я не сразу поняла, что перестала дышать.

Орм заметил.

Конечно заметил.

— Вспомнила? — спросил он.

Голос у него был низкий, с ленивой насмешкой. Как будто мы встретились не у древнего кургана ночью, а у очага за чашей пива.

Сигрун чуть сместилась в сторону, закрывая меня плечом.

— Уйди, Орм.

Он засмеялся.

— Ты всегда такая ласковая, Сигрун. Вот почему муж твой, наверное, так рано в землю ушёл — устал радоваться.

Сигрун даже не вздрогнула.

Только нож в её руке стал ниже. Не выше — ниже. Опаснее.

— Ещё слово о нём, и ты будешь говорить без языка.

Нормально.

Очень милая ночная прогулка.

Я стояла у разрытого камня, с грязными руками и пустотой под ногами, и понимала: если Орм бросится, я не успею даже толком закричать. Сигрун, может, и умела обращаться с ножом. Я — нет. Моё главное оружие в этом мире было “дыши глубже” и “не трогай повязку”. Против человека с ножом это звучало слабо.

Орм посмотрел на яму под камнем.

— Поздно пришли.

— Значит, ты забрал, — сказала я.

Он перевёл взгляд на меня.

— Слишком много слов для женщины, которую уже учили молчать.

Удар пришёл не снаружи.

Изнутри.

Тело само вспомнило: рука на затылке, рывок вниз, вкус крови во рту, снег у щеки. Я пошатнулась.

Сигрун быстро глянула на меня.

— Вара?

Орм улыбнулся шире.

— Вара? Так теперь тебя зовут? Лив тебе больше не нравится?

Я сжала пальцы, чувствуя, как под ногтями скрипит земля.

— Это ты бил её.

— Её?

Он шагнул ближе.

— Слышишь, Сигрун? Ведьма уже говорит о себе как о мёртвой. Хравн был прав: нечистое сидит в этой коже.

— Хравн много говорит, когда рядом чужие руки, — бросила Сигрун.

Орм посмотрел на неё уже без улыбки.

— Осторожнее, вдова. Твой отец далеко.

— А твоя смелость всегда ходит только там, где за спиной Асгейр?

Вот тут он изменился.

Не сильно. Но достаточно.

Улыбка осталась, а глаза стали злыми.

Асгейр.

Имя ударило в воздухе почти так же явно, как нож.

— Не тяни в грязь имена выше своего места, — сказал Орм.

— Я не тяну. Ты сам в ней стоишь по колено.

Я очень медленно отступила от камня.

Один шаг.

Второй.

Орм заметил.

— Куда?

— Домой, — сказала я. — Представляешь, у ведьм тоже бывает режим сна.