Книга Лекарка для Викинга, страница 67 – Маргарита Фуаро

У Сигрун было больше.

Значит, и страх был тяжелее.

— Лив спасла меня, — сказала она вдруг тише. — От Орма. Давно. Он был пьян и решил, что вдова без мужа — ничья. Лив подняла крик. Сказала, что видела знак на его руке у вещей Рагнхильд. Он испугался и ушёл. А потом она попросила меня помочь.

Она посмотрела на разрытую землю.

— Я не помогла.

Туман молчал.

Аста тихо плакала внизу, стараясь, чтобы никто не заметил.

Бьёрн стоял рядом с дочерью и, кажется, впервые не знал, как её защитить от собственной вины.

Эйрик сжал кольцо в кулаке.

— В дом, — сказал он наконец. — До рассвета никто больше не ходит к кургану.

— А потом? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Потом я решу, кого спрашивать первым.

— Орма?

— Нет.

Пауза.

— Хравна.

Мы пошли вниз.

Я шла медленно. Бок болел, губа пульсировала, кожа на голове горела от вырванных волос. В какой-то момент ноги подкосились, и Эйрик подхватил меня за локоть.

Не грубо.

Не как пленницу.

Как человека, который может упасть.

Я хотела выдернуть руку.

Не выдернула.

Сил не было.

Он тоже не сказал ничего. Просто шёл рядом, пока тропа не стала ровнее.

У самого поселения я оглянулась.

Курган стоял в тумане, низкий и тёмный. Дерево с пустым гнездом качалось от ветра. Камень с трещиной уже почти не было видно.

Но теперь я знала точно.

Лив не бредила.

Её били.

Её заставили молчать.

Она спрятала доказательство, и кто-то забрал его до нас.

А серебряное кольцо Орма связало чужую память с живой кровью.

У входа в дом Эйрик остановился.

— Вара.

Я подняла голову.

Он протянул мне кольцо на раскрытой ладони.

— Ты видела его раньше.

— Да.

— В памяти Лив?

— Да.

Он долго смотрел на меня.

Потом сказал:

— Тогда завтра ты расскажешь мне всё. С самого начала. Без того, что скрывала.

Я усмехнулась, хотя губа сразу отозвалась болью.

— А вы расскажете мне всё, что скрывали о Рагнхильд?

Эйрик не ответил сразу.

В доме за его спиной горел очаг. Тёплый свет ложился на его плечи. В руке у него лежало кольцо человека, который слишком долго ходил безнаказанно.

— Да, — сказал он наконец.

Одно слово.

Тихое.

Тяжёлое.

Опаснее клятвы.

Я кивнула.

И только когда вошла в дом, поняла: с этой ночи назад уже не будет.

Не для меня.

Не для Лив.

И, возможно, не для Волчьего дома.

Снег пошёл утром.

Тихо.

Без ветра, без предупреждения, без красивого начала. Просто в какой-то момент дым над крышами стал белее, воздух — гуще, а на чёрной земле появились первые мокрые крупинки.

Я стояла у двери большого дома с чашей в руках и сначала даже не поняла, что вижу.

Снег.

Обычный снег.

В моём мире он значил грязные дороги, мокрые ботинки, пробки, вызовы один за другим, людей, которые падают на льду и удивляются перелому так, будто зима случилась впервые. Снег был погодой. Неприятной, красивой иногда, но всё-таки погодой.

Здесь он выглядел как приговор.

Он ложился на крыши, на бочки, на спины собак, на чёрные доски у входа. Люди сразу начали двигаться быстрее. Женщины стянули с верёвок ткань. Мужчины повели скот ближе к загонам. Гудрун выругалась на двух девок, которые не успели убрать корзины с сушёной рыбой. Бьёрн, проходя мимо, поднял лицо к небу и сказал одно слово, которое я не знала, но по тону поняла: ничего хорошего.

Скаурдал будто сжался.

До этого он был суровым, дымным, чужим. Теперь стал маленьким.