Книга Лекарка для Викинга, страница 78 – Маргарита Фуаро

Хрольв смотрел на меня так, будто хотел разрезать каждое слово и найти внутри ложь.

— Ты так легко считаешь.

Вот это ударило глубже.

— Нет, — сказала я. — Нелегко.

— Но считаешь.

— Да.

В доме кто-то тихо охнул. Может, Сольвейг. Может, Аста.

Хрольв шагнул ближе.

— Тогда посчитай меня тоже. Сколько стоит брат? Сколько живых нужно, чтобы один мёртвый стал правильным?

Я молчала.

Потому что ответа на это нет.

В учебниках есть сортировка. В инструкциях есть порядок помощи. В отчётах есть “оказана медицинская помощь семи пострадавшим”. А вот такой вопрос туда никто не пишет.

Сколько стоит брат?

— Он не стал правильным, — сказала я наконец. — Он просто умер.

Хрольв вздрогнул.

Будто ожидал оправданий, спора, злости. А получил то, что и так лежало между нами под шерстью.

— Ты должна была соврать, — сказал он хрипло.

— Наверное.

— Сказала бы: боги взяли.

— Я не верю, что богам нужны мальчишки с распоротым животом.

На этот раз он ударил.

Не меня.

Столб рядом. Кулаком. Так сильно, что кожа на костяшках лопнула.

— Хрольв! — рявкнул Бьёрн.

Я схватила ткань со стола.

— Руку покажи.

Хрольв посмотрел на меня так, будто я окончательно сошла с ума.

— Что?

— Руку. Ты разбил костяшки.

— Да ты…

— Кнут умер. Ты пока нет. Поэтому руку.

В этом, наверное, было что-то чудовищное.

Или честное.

Хрольв тяжело дышал. Потом медленно протянул руку.

Я промыла ссадины. Он даже не поморщился. Смотрел поверх моей головы на тело брата.

— Ненавидь меня, если надо, — сказала я тихо. — Но не дай этой руке сгнить. Твоему брату от этого легче не станет.

Он отвёл взгляд.

— Ты ведьма.

— Сегодня мне уже всё равно, как это назвать.

— Ведьмы не плачут.

Только тогда я поняла, что по лицу текут слёзы.

Тихо. Без рыданий. Просто тело решило, что хватит держаться.

Я вытерла щёку плечом.

— Значит, плохая ведьма.

Он не ответил.

Но руку не отдёрнул.

У очага зашевелился Хравн.

Я не видела, когда он пришёл. Конечно. Такие люди появляются там, где горе уже готово, как сухая трава для огня.

Он стоял чуть в стороне, в тёмном плаще, с костяными подвесками на груди. Лицо спокойное. Даже сочувственное.

От этого хотелось облить его кипятком.

— Цена спасения всегда кровава, — сказал он.

Дом замер.

Я продолжала завязывать Хрольву повязку.

— Одного она оставила смерти, — продолжил Хравн мягко, — чтобы другие хвалили её руки. Так поступает не лекарка. Так поступает та, кто выбирает долги.

Хрольв напрягся.

Вот он. Момент.

Горе ищет врага. Хравн протягивает ему имя.

Я подняла голову.

— Ещё слово, и я попрошу Гудрун принести тебе воду.

Хравн чуть склонил голову.

— Чтобы исцелить?

— Чтобы ты наконец умылся. А то от тебя несёт чужими похоронами.

Кто-то судорожно втянул воздух.

Бьёрн кашлянул, и я почти была уверена: он скрывал смешок.

Хравн не изменился в лице.

Но глаза стали холоднее.

— Ярл позволяет многое женщине, которая не знает меры.

— Я знаю меру, — сказала я. — Семеро живых. Один мёртвый. И один годи, который пришёл не помочь, а разложить вину по удобным мискам.

— Вара, — сказал Эйрик.

Он стоял у входа в дальнюю часть дома. Видимо, слышал достаточно.

Я замолчала.

Не потому что испугалась.

Потому что знала: если продолжу, Хравн выиграет. Не спором. Толпой.

Эйрик подошёл ближе.

— Хравн, если пришёл молиться над Кнутом — молись. Если пришёл говорить о ведьмах, выйди.