Книга Лекарка для Викинга, страница 82 – Маргарита Фуаро

К приезду гостей Волчий дом начал прятать кровь.

И делал это плохо.

Кровь вообще плохо прячется. Её можно смыть с пола горячей водой. Можно заменить мокрые шкуры. Можно вынести грязную ткань, проветрить дым, заставить детей не смотреть на мёртвого Кнута у дальней стены.

Но запах остаётся.

Он сидит в дереве, в шерсти, под ногтями, в памяти тех, кто ночью держал чужие раны руками и слышал, как человек зовёт того, кто уже не вернётся.

Гудрун командовала домом так, будто собиралась встретить не гостей, а вражескую осаду.

— Эту лавку убрать. Нет, не туда, там кровь. Ткань к огню. Детей к Йорунн. Сольвейг, не стой с открытым ртом, возьми чаши. Аста, воду. Вара…

— Я поняла, — сказала я. — Не стоять посреди дома с лицом покойника.

Она посмотрела на мою распухшую губу, на следы усталости под глазами, на платье, которое уже невозможно было назвать чистым даже из вежливости.

— Поздно.

— Спасибо. Вы всегда умеете поддержать.

— Умойся. И спрячь это.

Она кивнула на красную ткань, свёрнутую на столе.

Эйрик уже держал её в руке. Лицо у него было закрытое. Слишком спокойное.

— В кладовую, — сказал он.

— Там безопасно? — спросила я.

— Нет. Но за дверью будет Бьёрн.

Бьёрн, стоявший рядом, хмыкнул:

— Я польщён, что меня считают лучше засовов.

— Ты громче, — сказала Гудрун.

Красную ткань убрали в деревянный ларец. Ключ Эйрик оставил у себя. Второй — у Гудрун. Я хотела возмутиться, но вовремя прикусила язык.

Даже мне иногда удавалось учиться.

Раненых перенесли ближе к хозяйственной стороне, но так, чтобы я могла подойти быстро. Мужчина с раной на шее всё ещё был бледен, но жив. Перелом стонал сквозь зубы. Мальчишка с боком спал, и я каждые десять минут проверяла, дышит ли он.

— Ты не можешь сейчас заниматься всеми, — сказал Эйрик.

— Могу. Просто буду выглядеть хуже.

— Уже.

— Вы с Гудрун сегодня особенно щедры на комплименты.

Он посмотрел на меня.

Взгляд задержался на разбитой губе.

— Орм ответит.

— Сначала пусть не умрёт от моей кривой попытки самообороны.

— Тора смотрит его рану.

— Это не ответ.

— Это всё, что есть сейчас.

Я промолчала.

Снаружи снова ударил рог.

На этот раз ближе.

Дом словно натянулся.

Женщины поправили платки. Мужчины выпрямились. Асгейр появился у очага так внезапно, будто всё это время был частью дыма. Волосы расчёсаны, плащ чистый, улыбка на месте. Не человек — праздник на фоне похорон.

— Южный берег не любит ждать, — сказал он. — Хакон привёз половину гордости своего рода и, кажется, всю дочь.

— Молчи, — бросил Эйрик.

Асгейр улыбнулся шире.

— Как скажешь, брат. Сегодня твой дом особенно готов к брачному союзу: кровь на лавках, ведьма с ключом и мёртвый воин за ширмой. Очень гостеприимно.

Я подняла голову.

— Зато честно.

Он посмотрел на меня, и на миг в глазах мелькнуло удовольствие.

— Вот за это я тебя и ценю, Вара. Ты портишь красивые ложи правдой.

— Асгейр, — сказал Эйрик.

Тот поднял руки.

— Уже молчу.

Не молчал. Просто перестал говорить.

Гости вошли через несколько минут.

Сначала люди Хакона: крепкие мужчины в добротных плащах, с щитами, на которых была чёрная птица на светлом поле. Они не смотрели по сторонам как простые гости. Они считали. Лавки. Воинов. Раненых. Стражу у двери. Меня.

Потом вошёл Хакон Хрёрексон.