Книга Лекарка для Викинга, страница 89 – Маргарита Фуаро

Ингрид присела перед ним, но не слишком низко. Так, чтобы признать его возраст, но не унизить его наследника.

Умно.

— Как ты себя чувствуешь, Хальвдан Эйрикссон?

— Лучше.

— Лекарка хорошо заботится о тебе?

Он посмотрел на меня.

Вот в этом взгляде было всё, чего Ингрид, наверное, не хотела увидеть.

Доверие.

Простое, детское, упрямое.

— Она заставляет пить воду, — сказал он.

— Это плохо?

— Иногда. Но потом легче.

Ингрид кивнула.

— Значит, хорошая лекарка.

Хальвдан помедлил.

— Она не ведьма.

В комнате стало очень тихо.

Гудрун у двери закрыла глаза, будто опять считала до десяти.

Я не успела остановить.

Ингрид не изменилась в лице.

— Ты уверен?

— Да.

— Почему?

Он нахмурился, как будто вопрос был глупым.

— Ведьма забрала бы дыхание. А она вернула.

У меня горло сжало.

Ингрид посмотрела на него долго.

Потом сказала:

— Иногда люди, которые возвращают дыхание, всё равно приносят бурю.

Хальвдан подумал.

— Тогда надо закрыть дверь.

Я не выдержала и тихо фыркнула.

Губа заболела.

Ингрид впервые улыбнулась ему по-настоящему. Очень чуть-чуть.

— Хороший ответ.

Хальвдан подошёл ко мне и протянул маленький деревянный кубок.

— Ты сказала пить, но вода закончилась.

— И ты пришёл за ней сам?

— Гудрун сказала, если я буду кричать через весь дом, гости решат, что Волчий дом держит в наследниках козла.

Гудрун кашлянула у двери.

— Я сказала не так.

— Почти так, — серьёзно ответил он.

Я взяла кубок, налила тёплой воды, проверила пальцем.

— Маленькими глотками.

Он взял. Послушно выпил.

Ингрид смотрела на нас.

Не зло.

Вот что было хуже всего.

Если бы в её глазах была ревность, я бы разозлилась. Если бы презрение — ответила. Если бы холодная расчётливость — закрылась.

Но там мелькнула боль.

Короткая, почти невидимая.

Женщину привезли в дом, где она, возможно, должна будет стать женой ярла и хозяйкой наследника. А наследник уже тянулся не к ней. К пленнице. К женщине без рода. К той, которую её отец вчера назвал ведьмой у очага.

Хальвдан допил воду и отдал мне кубок.

— Ты придёшь потом?

— Проверить тебя? Да.

— Не как вчера. Ты ушла к раненым.

— Потому что они были ранены.

— А сегодня?

Я посмотрела на него.

— Сегодня приду.

Он кивнул. Потом повернулся к Ингрид и очень серьёзно сказал:

— Вара ругается, когда не спит. Но она добрая.

— Спасибо за подробную характеристику, — сказала я.

— Это правда.

— Иди к Гудрун, правдивый наследник.

Он ушёл.

Гудрун задержалась на пороге ровно на один взгляд. Посмотрела на Ингрид. На меня. На мальчишку на лавке. На Асту.

И закрыла дверь.

Мы остались почти одни.

Ингрид стояла неподвижно.

— Вот это, — сказала она тихо, — и есть опасность.

Я сжала кубок.

— Ребёнок?

— Его любовь.

— Не называйте это так.

— Почему? Потому что страшно?

Да.

Именно поэтому.

Я поставила кубок на полку слишком резко.

— Я его лечила.

— Нет. Ты его увидела.

Слова ударили точно.

Я хотела сказать, что это одно и то же. Что хороший медик видит пациента. Что ребёнка нельзя лечить как символ рода. Что всё это нормально.

Но здесь ничего не было нормально.

— Вы хотите, чтобы он не доверял мне? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты поняла: если завтра мой отец потребует убрать тебя из дома, Хальвдан заплачет. Если Эйрик откажется, люди скажут, что ведьма важнее союза. Если Эйрик согласится, мальчик снова потеряет женщину, которой поверил.