Книга Лекарка для Викинга, страница 90 – Маргарита Фуаро

Она подошла ближе.

— Ты уже не просто лечишь, Вара. Ты меняешь тяжесть вещей. А когда меняется тяжесть вещей, рушатся мосты, браки, клятвы и иногда дома.

— Вы предлагаете мне уйти?

— Я предлагаю тебе увидеть, что уйти тоже будет выбором. Остаться — тоже. И оба могут убить.

Прекрасно.

Вот прямо то, что нужно утром после бессонной ночи с ранами, политическими угрозами и мёртвым Кнутом.

— Вы очень утешительная женщина, Ингрид.

— Меня не готовили утешать.

— Заметно.

На этот раз она улыбнулась почти тепло.

Почти.

— Я не твой враг.

— Все здесь почему-то начинают с этой фразы перед тем, как объяснить, почему мне будет больно.

— Потому что враги проще. С ними ты знаешь, куда ставить нож.

Я посмотрела на неё.

— У меня нет ножа.

— Есть ключ.

И снова взгляд к моему поясу.

К маленькому железному ключу от лечебной кладовой.

— Ключи открывают двери, — сказала Ингрид. — Но иногда они запирают крепче верёвок. Ты ведь это уже поняла?

Я не ответила.

Потому что поняла.

Потому что это место, эта кладовая, эти ткани, раненые, Хальвдан с кубком воды, Аста у стены — всё это стало не только моей защитой.

Моей цепью тоже.

Ингрид направилась к двери.

У самого порога остановилась.

— Вара.

Я подняла глаза.

— Ты думаешь, он защитит тебя от меня.

— Я так не думаю.

— Хорошо. Потому что я не та, от кого тебе нужна защита.

Она обернулась.

В её лице не было ни злости, ни жалости. Только холодная точность женщины, которую с детства учили видеть слабые места мостов.

— Кто защитит тебя от того, что ты сама начнёшь хотеть остаться?

Дверь открылась.

Ингрид вышла.

А я осталась в лечебной кладовой, среди чистой ткани, горячей воды, чужой крови и ключа на поясе.

Мальчишка на лавке тихо спросил:

— Ты правда уйдёшь?

Я закрыла глаза.

На этот вопрос у меня не было ни протокола, ни повязки, ни кипячёной воды.

Только тишина.

И впервые она звучала как ответ, которого я боялась больше правды.

К вечеру Волчий дом сделал вид, что не истекал кровью всю прошлую ночь.

На лавки постелили лучшие шкуры. У очага повесили свежие связки трав, чтобы перебить запах ран. Грязные ткани унесли в сторону стирки. Кнута уже не было в доме, но место, где он лежал, всё равно обходили глазами.

Так бывает с пустотой.

Её можно закрыть шкурой, но она всё равно сидит рядом.

Гости Хакона получили почётные места. Люди Волчьего дома расселись ниже. Раненых оставили в хозяйственной стороне, за ширмой, но я всё равно видела их тени и слышала дыхание. Мужчина с раной на шее спал. Тот, у кого была сломана нога, иногда стонал. Мальчишка с боком держался, но я каждые полчаса ловила себя на желании вскочить и проверить его.

Гудрун заметила.

— Сядь, — сказала она, проходя мимо с чашами. — Если будешь бегать как мышь под ногами, Хакон решит, что мы держим лекарку на верёвке.

— А мы не держим?

— Сегодня — нет. Не порть праздник.

— Какой праздник? У нас раненые, мёртвый и политический шантаж за столом.

— Вот именно. У нас пир.

Она поставила передо мной миску и ушла командовать дальше.

Меня посадили ниже, чем вчера.

Не у стены, как пленницу. Но и не так, чтобы кто-то мог забыть моё место. Практично рядом с проходом к раненым. Достаточно далеко от почётной лавки, где сидели Эйрик, Хакон и Ингрид.

Ингрид сидела справа от Эйрика.