Книга Подари мне второй шанс, страница 31 – Майарана Мистеру

— Совсем неинтересно, — согласилась я.

У Эшфордов не было южных владений. Приданое, земли, откупа, всю их опись Корнелия проговорила при мне ещё в Привитие, гордясь каждой строчкой, и юга в этой описи не стояло.

Знания мои пополнялись.

Один раз я попалась. Почти.

Я сидела в библиотеке над книгой тридцатилетней давности и выписывала в тетрадку цены на полосовое железо, когда в коридоре раздались шаги мужа. Узнала я их с опозданием, потому что считала его уехавшим.

Времени хватило на одно движение. Хозяйственная книга ушла под ворох модных листков, выписки под неё, а сверху лёг раскрытый роман, дамский, с виньетками.

— Вот ты где. — Дэмиан заглянул, скользнул взглядом по столу, по полкам. — Не скучаешь?

— Скучаю, — честно сказала я. — Читаю про герцога с разбитым сердцем. Все умрут, я чувствую.

— Сочувствую герцогу. — Он усмехнулся, снял с полки какой-то том, не глядя, и вышел.

Я досидела над виньетками ещё четверть часа, на всякий случай. Руки у меня не дрожали, и это было новостью. Полгода назад дрожали бы. Потом я убрала выписки за корсаж и дала себе два правила. Работать только в его отъезды. И выучить его шаги так, как выучила шаги Корнелии.

Зима шла, живот рос. Шнуровку распустили уже по-настоящему, походка у меня сделалась степенная, и весь дом умилялся, глядя, как молодая леди Эшфорд плывёт по галерее, придерживая поясницу. Корнелия смягчилась до того, что дважды позволила мне самой выбрать обед.

У Дэмиана появился перстень.

Я заметила его за ужином. Тонкое золото на мизинце левой руки, тёмный камень, по ободу мелкая гравировка, не разобрать. Раньше мой муж колец не носил, кроме обручального.

— Красивый, — сказала я. — Новый?

— Этот? — Он глянул на свою руку, будто увидел перстень впервые. — У Реннера выиграл. Тот три вечера отыгрывался, потом отдал. Память о великой битве.

Он рассмеялся, довольный шуткой, и разговор ушёл к другому.

Выиграл. У Реннера. Я вспомнила сдобный шёпот баронессы. Младшая Арджент час просидела у ювелира, сама выбирала камень. Мужской перстень с гравировкой, и жениха нет.

Носи, милый. Носи на левом мизинце свою великую битву. Я даже не стану подходить близко и разбирать буквы. Мне и отсюда видно, что там не имя Реннера.

Дэмиан был со мной нежен, покоен и почти счастлив. Наследник рос, жена не докучала, мать была довольна, а по четвергам его ждали где-то, где он пел про мельникову дочку. Идеальный брак работал, как хорошие часы, и заводить его не приходилось. Он заводился сам.

Тео рос и заявлял о себе.

Ночами он устраивал возню, стоило мне лечь, будто весь день копил. Я лежала на боку, смотрела в темноту и слушала его изнутри. Толчок, поворот, тишина, снова толчок. Изжога мучила меня от всего подряд, поясница ныла к вечеру, и всё это, каждую мелочь, я складывала и пересчитывала с жадностью ростовщика. В прошлый раз было так же. Значит, всё идёт как надо. Значит, это он, мой, до последней привычки.

Спи, говорила я ему. Спи, полуночник. В кого ты такой? И сама себе отвечала, что знаю, в кого.

Письма от отца приходили теперь каждую неделю.

Он писал про снег, который завалил северный тракт, про гарнизонного полковника, обыгравшего его в кости, про Фелму, которая связала внуку чепец устрашающего размера. Письма были уютные, и я читала их по два раза, утром и на ночь.