Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 16 – Ри Даль

— Конечно, Софьюшка, — ответила я твёрдо, сжимая её пальцы. — Я искренне желаю тебе, чтобы у вас с Фридрихом всё получилось. Я никак ничем не буду препятствовать меж вами. Пусть так и будет. От всего сердца.

Она вскинула голову, глаза её расширились от удивления.

— Ты совсем не сердишься? Совсем никак?

— Нет, нет, что ты, — засмеялась я тихо, качая головой. — Я нисколько не сержусь. Я даже рада. По-настоящему рада.

Софья замерла, не веря своим ушам, и вдруг спросила, всё ещё краснея:

— Правда? Неужели... Но почему так резко? Почему? Может быть, у тебя появился кто-то другой?

— Нет, что ты, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я, признаться, вообще не хочу, не стану думать ни о каких романах, ни о каком замужестве. Мне надо сосредоточиться совсем на другом. На деле, которое ждёт меня в России.

Она смотрела на меня, словно я говорила на чужом языке, и в голосе её прозвучало неподдельное изумление:

— Так что же ты говоришь? Да как же так можно?

— Нет, правда, Софья, — повторила я мягко, но непреклонно. — Я совсем никого из мужчин сейчас не желаю к себе подпускать. Это моё решение. И я ему верна.

В этот миг в дверях неожиданно появился Александр Ефимович Голубев. Он стоял за спиной Софьи, лицом ко мне, и по его растерянному виду я сразу поняла: он слышал последние мои слова. Щёки его слегка порозовели, а взгляд потупился, но он не отступил, лишь кашлянул деликатно, давая знать о своём присутствии.

— Ох, прошу прощения, сударыни, — проговорил он, слегка кланяясь. — Я хотел зайти к вам, Надежда Прокофьевна, а увидел, что дверь открыта...

Софьюшка всплеснула руками, покраснев ещё гуще:

— Ой, простите, это ведь я забыла прикрыть дверь!

— Ничего, ничего, Александр Ефимович, — улыбнулась я, жестом приглашая его войти. — Вы проходите, проходите. Я всегда рада вас видеть.

Он шагнул в комнату, держа в руках небольшую корзинку с фруктами — видимо, принёс в дорогу, — и, остановившись у порога, произнёс с той теплотой, что всегда отличала его:

— Я всего лишь хотел пожелать вам счастливого пути. Вы ведь скоро уже уезжаете, покидаете нас...

— Да, конечно, — кивнула я, чувствуя лёгкую грусть при этих словах. — Благодарю вас от всей души.

Софьюшка, всё ещё смущённая, добавила, улыбаясь сквозь лёгкие слёзы:

— Надежда, ты ведь будешь писать нам часто-часто, правда?

— Конечно, — ответила я, обнимая её взглядом. — Я обязательно буду вам писать. И всё-всё вам буду рассказывать. О Петербурге, о работе, о каждом дне.

Они переглянулись — Голубев и Софья, — и он, слегка поклонившись, сказал:

— Ну что ж, не будем мешать Надежде Прокофьевне. Оставим вас, чтоб вы смогли собраться.

Они вышли, тихо закрыв за собой дверь, а я осталась одна посреди комнаты, окружённая разложенными вещами. Снег за окном падал всё гуще, укутывая Цюрих белым покрывалом, а в груди моей горел ровный, неугасимый огонь. Я продолжила укладывать вещи, чувствуя, как каждый свёрток, каждая книга приближает меня к новой главе — к той, где я, Надежда Прокофьевна Суслова, стану наконец собой. Не тенью прошлого, а творцом будущего.

—

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в литмоба

"Доктор-попаданка. Второй сезон"!

Все книги нашего замечательного литмоба здесь

https:// /shrt/GsPc

Поезд уже стоял у платформы, тяжело дыша паром и угольной гарью, точно живое существо, готовое сорваться с места и унести меня прочь от цюрихской зимы, от всего, что здесь оставалось. Я сидела у окна в тесном купе второго класса, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как последние снежинки кружат в воздухе. Гудок раздался — протяжный, низкий, и колёса едва заметно вздрогнули, сходя с тормозов.