Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 14 – Ри Даль

Фридрих Эрисман стоял в конце коридора, у самой лестницы. Он смотрел на меня так, будто весь мир вокруг исчез, и остались только мы двое. Медленно, не отводя глаз, он сделал шаг навстречу.

—

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба!

Арина Теплова

"Идеальная бабушка. Первый земский врач"

https:// /shrt/c39e

Я стояла у высокого окна коридора, ещё не остыв от торжества экзамена, и сердце моё билось так, будто только что выдержало не устный опрос, а настоящую осаду. Снег за стеклом искрился под робким зимним солнцем, а в груди у меня, напротив, бушевала целая буря чувств, противоречивых и острых, как лезвия скальпеля. Мне и хотелось, чтобы Фридрих подошёл, и не хотелось — до дрожи в пальцах, сжимавших письмо Полины. Я чувствовала между нами ту невидимую нить, которую не могла ни разорвать, ни полностью отрицать: где-то в глубине души, в самых потаённых её уголках, ещё теплились воспоминания и привязанность моей предшественницы, Надежды Прокофьевны Сусловой, той, чьё тело теперь стало моим. Она любила его — искренне, по-юношески пылко, — и эта любовь, словно эхо далёкого колокола, отдавалась во мне тихим, но настойчивым звоном. Однако я, женщина из другого века, знавшая наперёд, как сложится их общая судьба, понимала: он не принесёт ей счастья. Не в этом браке, не в этой жизни, где страсть быстро обернётся горечью, а долг врача — вечной тенью. Я должна была уберечь дарованную мне вторую жизнь, не позволить ей раствориться в чужих иллюзиях. И всё же оттолкнуть его совсем, вот так, сразу, я уже не могла.

Фридрих приблизился медленно, неслышно ступая по навощённому паркету, и остановился в двух шагах, глядя на меня с той самой теплотой, от которой у меня перехватывало дыхание. Лицо его, красивое и благородное, даже в усталости сохраняло ту внутреннюю строгость, что всегда отличала его от прочих. Глаза — ясные, серо-голубые — светились неподдельной радостью за меня.

— Правильно ли я понимаю, Надежда, — произнёс он тихо, но твёрдо, с лёгким швейцарским акцентом, который всегда придавал его речи особую музыкальность, — что всё прошло успешно? Вы... ты... получила диплом?

Я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и ответила, чувствуя, как каждое слово ложится на сердце тяжёлым, но необходимым грузом:

— Да, Фридрих, всё прошло успешно. Я вскоре покину Цюрих, как только получу все документы. Сразу же отправлюсь на родину. Мой долг меня зовёт.

Он кивнул, не отводя глаз, и в этом кивке было столько понимания, столько тихой грусти, что у меня внутри всё сжалось. Он всегда понимал меня лучше, чем я сама порой понимала себя в этом новом теле.

— Я рад за тебя, — сказал он просто, и голос его прозвучал искренне, без тени упрёка. — Желаю тебе удачи во всём, что ты задумала. Россия... она ждёт таких, как ты.

Я поблагодарила его, склонив голову в лёгком поклоне, и он, помедлив мгновение, добавил, чуть понизив голос, будто доверяя мне тайну:

— Я надеюсь, наши пути вскоре снова пересекутся. Ведь я тоже собираюсь в Россию. Я надеюсь, ты не откажешь мне во встрече, Надежда.

Сердце моё ёкнуло. Я посмотрела ему прямо в глаза — долго, не отрываясь, чувствуя, как между нами повисла та невидимая, но ощутимая пауза, полная невысказанного.