Книга Приют повышенной волшебности, страница 146 – koteistka

"Им не обязательно играть, — сказала девушка-актриса, прижимая переноску к груди так бережно, словно несла хрусталь. — Им нужно быть. Мы будем любить их за это."

Рита очень сомневалась тогда. Театр, шум, свет, чужие люди. Но Клеопатра, сидевшая на заборе, закрыла глаза, прислушалась к тому, что не звучит вслух, но вибрирует в воздухе, и мысленно сообщила: "Люди чистые. Воспитание будет пряничное. Без палок. Без условий. Отпускай. Они в хороших руках. И еще… эти двое потеряли детей. Девочек. На позднем сроке, поэтому они все нужны друг другу."

Рита вздрогнула от последней информации, конечно, отпустила. С комом в горле, с облегчением, с надеждой, что эти четверо закроют пропасти одиночества в своих сердцах.

Следом в новые семьи отправились Оладушек, Рулетик, Линда и Эклер. Вольеры пустели, миски убирались в кладовку. Рита нервничала от вида пустых пространств, от тишины, которая становилась громче, от того, что двор вдруг начал дышать иначе. Просторнее, но холоднее. И у нее внутри начинала копошиться глупая, собственническая тревога. Двух последних котят — Хлопушку и Несквика — подруги отбирали у нее буквально с боем. Рита никак не могла смириться с мыслью, что вольер для малышей опустеет, и она больше не будет улыбаться, глядя на их забавную возню через окно кухни.

"Рит, ну ты как собака на сене! — не выдержала Лера в чате, позволяя себе воспитательный тон, который стал уже возможен благодаря укрепившейся дружбе. — Ты же сама говорила, что приют — это не склад. Это перевалочный пункт. Счастье не должно пылиться в клетках."

“Ну, допустим, ГАВ,” — ответила Рита, с прискорбием осознавая, что подруга права, как всегда.

"Ну тогда переселяй их в дом, раз они не отдаются! — наседала студентка. — Пусть живут на кухне, пусть будут твоими."

"Богиня не позволит,” — резонно заметила Рита, прекрасно осознавая границы дозволенного. Клеопатра терпела деятельность вне стен дома, может, даже поощряла ее, но эта благосклонность моментально испарится, стоит чужой лапе переступить порог ее владений.

"Риток, ну ты пойми, — нежно, но твердо вмешалась София. — Котята маленькие. У них формируется характер, закладываются привычки, доверие к миру. Ты же не хочешь, чтобы для них все детство было связано с клеткой? С ожиданием внимания и тепла? Тем более связь с новой семьей будет крепче, если они попадут в нее еще малышами. Пока мир для них может запомниться как тепло, а не решетка."

"Даже мне стало стыдно, — не выдержал Антон, обычно читавший чат молча. — Лера права. София права. Ты делаешь великое дело, Рит. Но великое дело не должно лишать твоих подопечных права на счастье. Отпускай."

"Ладно, завезу! — сдалась Рита, выдыхая напряжение. — Только условие. Несквик должен остаться Несквиком. Я не хочу, чтобы котенок лишился своего имени, гордо полученного за плотность какашек в первые недели жизни тут. Он его точно заслужил. Это его история."

Прилетели смеющиеся реакции и стикеры.

А София что-то долго печатала. Рита нервничала. Новая подруга оказалась ценным кадром подружьего, а заодно и волонтерского состава. Какую бы задачу ни требовалось решить, у нее обязательно находились "знакомые, которые шарят", либо же шарила она сама. Чего стоили те моменты, когда София вдруг писала в чат, что кандидат с идеальной анкетой исключается из числа претендентов, потому что имеет несколько судимостей за побои. Или потому, что в его соцсетях — фотографии с охоты, жестокие фотографии. Или потому, что бывший муж кандидатки в закрытом профиле пишет о "внезапных приступах агрессии в сторону его собаки". Девушка проверяла прошлое каждого претендента. Вероятно, через этих самых своих знакомых. Или через интуицию. Или через магию, о которой Рита пока не догадывалась.