Книга Приют повышенной волшебности, страница 183 – koteistka

"Мои маленькие звездочки", — с гордостью подумала Рита.

“Я могу и лучше,” — прозвучало обиженное в голове.

“Покажешь?” — весело уточнила девушка, заранее зная ответ.

“Еще чего! Когда запомнишь, что богини в цирке не выступают?”

Рядом сидел Кэссиан и завороженно смотрел на сцену. Рита медленно провела рукой по его плечу, смахивая крошки скверны. Пусть Кэссиан и Клеопатра думают, что причина прикосновения только в этом. Себе же Рита уже могла признаться: ей просто хотелось показать, что она рядом.

Он ненадолго перевел взгляд на Риту и медленно моргнул — так, как моргают кошки, когда признаются в любви.

* * *

В среду, лишь открыв глаза, Рита сделала скриншот экрана: среда, двадцать четвертое сентября, семь утра. Это была ее странная традиция с тех пор, как у нее появился первый смартфон — скринить экран в утро дня рождения.

Даже не верится, теперь ей двадцать три года, интересно, перестанут ли университетские подруги ее звать малыхой?

На экране уже висело несколько поздравлений. Она решила посмотреть их позже, смахнула, но одно все же привлекло внимание — от Андрея: “С днем рождения, Рита. Сегодня планерку можешь пропустить, доделай работу по открытым задачам, остальное время отдыхай. Сегодня твой день”.

Клеопатры в комнате не было, отчего кольнула слабая игла обиды — могла бы и разбудить ее в такой день, а не сбегать проводить время с Кэссианом, который просыпается, похоже, даже раньше петухов.

Девушка опустила ноги на пол и тут же попала в оба тапка (получив официальное разрешение от богини, она теперь снова носила домашнюю обувь), пошла вниз — к кофе.

Утра становились с каждым днем все темнее, свет не спешил прогонять мглу, но вдоль лестницы горели любимые огоньки гирлянды, которые, как заметила Рита, Кэссиан включал каждое утро, даже если ему нужно было раньше на работу. Под ногами не скрипели ступеньки (постоялец их давно починил), и к этому девушке даже пришлось привыкать, к тому, как по-новому, обихожено звучит ее дом.

Девушка еще не увидела плиту, но до ее слуха донесся мягкий звук “фух” — звук зажигаемой конфорки. Кэссиан услышал, что она поднялась, и приступил к приготовлению для нее кофе, делу, которым он, к слову, овладел в совершенстве.

Рита наконец спустилась, хотела было поздороваться, замерла. Кэссиан в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и в брюках (когда он их успел купить, Рита понятия не имела) вытанцовывал около конфорки, пытаясь зажечь от конфорки деревянную лучинку, а от нее — свечу на стоящем рядом торте “Панчо”. Торт — ее любимый, на свече — ее возраст. А это значит, что его поставщик информации дикого окраса не подвел и в этот раз.

Она искренне хотела скрыть эту дату от всех, чтобы не устраивать лишней суматохи, но сейчас четко поняла: она счастлива, что Клеопатра разболтала. Что касается самой богини — она лежала на диванной подушке и лениво наблюдала за парнем, неподалеку от абиссинки разместился Николаша, положив мордочку на край подушки, не касаясь кошки, но находясь максимально близко.

— С днем рождения, Рита! — воскликнул Кэссиан, заметив девушку. Он стоял с зажженной лучинкой в руке и нелепо улыбался.

— Спасибо, Кэсс, горит!

— Ой!

Он спешно зажег свечу от лучинки и затушил последнюю под краном, коснулся экрана смартфона, из него тут же полилась песня Ирины Аллегровой “С днем рождения”, которую парень принялся подпевать. Богиня вокальными данными хвалиться не стала, но она уже царственно восседала на столе и улыбалась, покачивая головой, зато Николаша, зачуяв движ, тут же начал поскуливать, даже попав в пару нот.