Книга Приют повышенной волшебности, страница 190 – koteistka

Ответ от автора пришел нервный и недоверчивый:

"Как вы меня нашли?! Я же все удалил! У меня ничего не осталось, проект закрыт!"

Рита выпросила номер, созвонилась с ним лично и после долгих, умоляющих уговоров все же склонила к личной встрече в восемь вечера в кафе в центре города.

— Ты едешь со мной! — безапелляционно сообщила Рита своему постояльцу, и тут же оборвала намерения Клеопатры, — а ты — нет. Будешь отвлекать… своей красотой.

Кошка неохотно согласилась, а Кэссиан, испуганно пробормотав что-то про создателя, был буквально засунут на пассажирское сиденье Пежо.

* * *

Филипп оказался молодым, бледным и взъерошенным. На нем был надет серый кардиган, застегнутый не на те пуговицы, под глазами залегли мешки, а ошарашенный взгляд замер на плаще, расшитом серебром, который Рита заставила Кэссиана взять с собой.

— Это же… я же… Это кастомная вещь?

— Нет, настоящая.

Филипп промолчал, сглотнул. Он огляделся, словно проверяя, есть ли поблизости люди, способные спасти его от сумасшедшей девушки. Кэссиан же сидел за столиком молча. Его изумрудные глаза внимательно следили за каждым движением создателя.

Когда Рита честно призналась автору во лжи, тот пришел в настоящее замешательство:

— То есть… Никакого издательства нет? Вы просто выдумали этот интерес, чтобы вытащить меня сюда? Но… зачем?

— Издательство действительно заинтересовано, но пока только в моем лице. Но Кристина — моя близкая подруга и ведущий редактор отдела фантастики, а я правда тоже работаю редактором! Только… не выпускающим и лишь попроектно — горячо заговорила Рита, сжимая холодные пальцы под столом. — Я соврала про официальный запрос, но я обещаю: у меня есть все связи и возможности, чтобы помочь вашей книге увидеть свет! Это моя профессия, Филипп, я училась этому четыре года! Но самое главное… Ваша книга жива. Вот он, — она указала на Кэссиана. — Он здесь. Он — ваш персонаж. Если вы не восстановите рукопись, а последние оставшиеся отзывы о ней однажды удалят, его мир сотрется окончательно, а сам Кэссиан просто исчезнет.

Филипп потрясенно смотрел на постояльца Риты, переводя взгляд с его изумрудных глаз на безупречно скульптурные черты лица:

— Вы хотите сказать, что это не линзы?

— Это глаза, подаренные мне вами, создатель, — наконец заговорил Кэссиан. И по тому, как прозвучал его певучий голос, по серьезности его лица, по реакции Филиппа на этот звук стало ясно: дополнительных доказательств не требовалось.

— Боже… Это действительно он. Мой Кэссиан. Но… в моей книге он ведь даже не был главным героем! Он и вся его семья — это просто детально прописанная массовка в третьем томе… Не понимаю, почему выбрался именно он. Может, потому что его история была не закончена. Но я и не собирался ее завершать, он должен был просто… быть.

"Зато в моей жизни он — самый главный герой", — мысленно ответила Рита, и внутри нее разлилось удивительное, гордое тепло. Она даже не устыдилась этой внезапной мысли.

— Филипп, я очень прошу вас, — тихо сказала она. — Восстановите рукопись. Скверна постоянно разлагает его, он одной ногой в небытии, и держится только за счет упоминаний в отзывах и рецензиях, да на моей… об этом потом. Но только умоляю: ничего не меняйте в Кэссиане. Оставьте его точно таким, каким он был в ваших первых черновиках.