Книга Приют повышенной волшебности, страница 59 – koteistka

— Не-а, — медленно протянула Рита. — Раньше такого не было, но вчера тоже ворчала. Но, наверное, ей виднее, подожду вечера.

После некоторых раздумий Лера кивнула, поддерживая кошку.

— Думаю, Клеопатра права, Рит. Ты не знаешь своих пределов. Если ты истощишь ресурс организма, последствия могут быть непредсказуемыми. Иммунитет упадет, начнутся проблемы у тебя самой. Мы не можем рисковать врачом ради пациента.

Волонтерка постучала ручкой по тетради. Открыла чистую страницу и вывела в уголке, мелко: " лимит — почему?". Подчеркнула три раза. И закрыла тетрадь.

Рита заметила эту надпись, внутри что-то опасливо екнуло. Девушка отвернулась, предпочтя сделать вид, что не заметила, и пошла в дом к коробке с лекарствами. Она дала Хэппи таблетку, размешанную во второй половине пачки корма Клеопатры, который девушка хотела отдать ей на обед. Сама виновата, что не дала вылечить кота — пусть делится.

Кот посмотрел на нее с укором, но, учуяв запах редкого угощения, все же с аппетитом поел. Красное свечение внутри него чуть пульсировало, напоминая о себе.

* * *

После планерки — прошедшей штатно, если не считать того, что Рита дважды переспросила задачу. А Андрей, кажется, немного нахмурился, когда из-за кадра донесся вопрос Леры к Клеопатре "а если селезенка, то откуда свет идет?", который пришлось выдать за бубнящий на фоне подкаст, — начался урок.

Настоящий. С доской.

Доской выступал холодильник: Лера прилепила к нему магнитами несколько схематичных рисунков — кошка в разрезе, собака в разрезе, — и встала рядом с деревянной лопаткой вместо указки. Рита с наслаждением вдохнула запах типографской краски, тянущийся от новых книг по ветеринарии, которые лежали рядом.

— Итак, — Лера постучала лопаткой по схеме. Ей удивительно шла роль преподавателя: спина выпрямилась, голос окреп, очки сверкали академически. — Курс волшебного ветеринара. Программа-минимум. Начнем с главного вопроса: Рита, вот ты видишь красное свечение "в животике". Что в этом животике находится?

— Ну… желудок. Кишки. Печень где-то.

— "Где-то", — Лера скорбно покачала головой. — Садись, два. Смотри. Вот диафрагма — все, что за ней, к "животику" уже не относится, это грудная полость: сердце, легкие. Вот печень — сразу за диафрагмой, справа больше, чем слева. Вот желудок — левее. Селезенка — вот она, длинная, вдоль. Почки расположены ближе к спине; правая обычно чуть выше левой. Мочевой пузырь — внизу. Кишечник — все остальное пространство, но он разный: вот тонкий, вот толстый, и болят они по-разному и от разного. Повтори.

— Есть, товарищ главврач, — Рита отсалютовала кружкой.

— Я серьезно! — Лера строго поправила очки, но уши у нее порозовели.

Пришлось повторить. При проверке на схеме сама поняла, что перепутала селезенку с поджелудочной. Получила лопаткой по схеме — не по рукам, но с намеком. Повторила снова.

— Теперь практикум, — Лера открыла тетрадь. — Вчерашняя такса, о которой ты говорила. Показывай на схеме, что светилось.

Рита прикрыла глаза, вспоминая рыжее тельце Фриды на лежанке, и ткнула пальцем.

— Вот. По бокам, ближе к спине, под ребрами почти. Два очага, симметричные.

Лера посмотрела. Посерьезнела. Она говорила быстро, уверенно, убедительно — если так вообще можно сказать про разговор. Это была ее стихия. Здесь не было магии, только факты, схемы, логика.