Книга Приют повышенной волшебности, страница 65 – koteistka

"Одну. Дольку. Я богиня, в конце концов, или кто. Мне тысячи лет носили быков и гусей, зажаренных целиком. Одну дольку картошки, смертная. Во имя Ра".

Рита рассмеялась. Слезы, которые стояли в глазах от усталости и волнения, брызнули со смехом.

— Одну дольку, — сдалась Рита. — Маленькую. И без чеснока — вот эту, с краю.

— И кусочек курочки!

— И кусочек курочки…

И курочка, и долька исчезли с той скоростью, с какой не исчезал даже тунец. После чего Клеопатра долго и придирчиво умывалась с видом "ничего не было, вам показалось".

— Я это видела, — сказала Лера, не поднимая глаз от таблицы, которую не убрала даже во время еды. — Как почти ветеринар заявляю: кошкам жареное нельзя.

— Как богиня заявляю: доносчикам не полагается сливок, — парировала Клеопатра, умываясь.

— Понятно, — покладисто сказала Лера и дописала что-то в тетрадь. Рита была почти уверена, что там появился пункт "подкуп сливками — сработает".

Лера продолжила деятельность, не выпуская вилки:

— Значит, на этой неделе по плану: Хэппи — у него ты говоришь красное внизу живота, по топографии выходит мочевой, подозреваю мочекаменную, это приоритет один. Потом котята с глазками. Потом Муся — у нее желтенькое в ухе, может оказаться отитом, это не срочно, но неприятно… И надо внимательнее посмотреть Пурсифону и Мяулодию. Сестрички кажутся несколько одичалыми, хотя они давно здесь и пора бы уже привыкнуть.

* * *

Лера помогла выгулять собак, накормить весь зверинец, решила проведать Джоконду, осознав, что кошка уже сегодня уедет. Сиамка сидела на пеньке, вылизанная до атласного блеска, и созерцала двор своими новыми глазами. Синими, глубокими, невозможными.

— Красавица ты моя, — Рита присела рядом, гладя ее по спинке. — Ты бы знала, какие у тебя глаза. Как два кусочка вечернего неба. Смотришь — а я вздрагиваю: неужели правда видят? Я так рада за тебя, старушка. Так рада, что ты теперь все-все видишь…

Из дома раздался грохот.

Рита вздрогнула и побежала на звук. На кухне, посреди пола, лежала жестяная банка кофе — та, что стояла на полке, к счастью дешевого и к еще большему счастью, закрытая. Рядом сидела Клеопатра и смотрела в стену.

— Клео. Зачем?

Молчание. Кошачье, глухое, стопроцентное.

— Ты же богиня. Ты выше этого.

Клеопатра медленно повернула голову. Взгляд ее был безмятежен и пуст, как у мраморного изваяния.

— Кошки скидывают предметы, — сообщила она ровно. — Это наука. Гравитация. Мы ее проверяем. Кто-то же должен.

— Ты проверяешь гравитацию каждый раз, когда я хвалю других кошек!

— Совпадение. — Клеопатра поднялась и направилась к выходу. У двери обернулась и не выдержала: — Кстати, у твоей ненаглядной синеглазки пенек шатается. Третий месяц шатается. Некоторые тут заняты наукой и важными вещами, а некоторые — комплиментами.

И ушла, оставив Риту с банкой в руках и с очень большими подозрениями.

— Зафиксировано, — сказала Лера, подкравшись сзади, дописывая. — Объект похвалы: Джоконда. Реакция: банка кофе, минус ноль целых три десятых секунды после комплимента. — Она подняла голову, и глаза у нее горели исследовательским азартом: — Рит. А ведь у нас накапливается статистика. Компот — ревновала, забрали. Джоконду сегодня заберут — ревнует с момента возвращения зрения. Это же корреляция!

— Ты тоже заметила?!