Книга Переломный момент, страница 91 – Билл Болдуин

Первая атака на конвой 33A-98G произошла на десятый день миссии. Брим дремал в своей каюте ближе к концу второй восьмиметацикловой вахты, когда судовая сирена объявила боевую тревогу. Приученный за всю жизнь к подобным сигналам, он мгновенно проснулся и оценил обстановку. Быстро — но аккуратно — натянув боевой скафандр, он загерметизировал шлем и перчатки, после чего пробился на мостик сквозь поток моряков в узком коридоре.

На мостике он почувствовал, как сухогруз слегка качнуло от гравитационных аномалий, вызванных огромной астероидной отмелью, вдоль которой конвой шел для прикрытия. Каменная гряда уходила на световые годы вперед.

— Похоже, на этот раз всё всерьез, Брим, — предупредил Верджер, оборачиваясь в кресле. — Советую покрепче пристегнуться.

— Спасибо, капитан, — ответил Брим, настраивая управление старомодного кресла так, чтобы ремни стянули тело максимально плотно.

Снова взглянув на гиперэкраны правого борта, он предположил, что первый удар, скорее всего, придет слева — сверху или снизу. Он заставил себя расслабиться, хотя мышцы уже напряглись в предчувствии неизбежного стресса.

Слева по борту, как он и предсказывал, мигнули и погасли несколько подозрительных огней.

Внезапно один из кораблей эскорта, корвет, промчался мимо по правому борту на полной скорости. Его дезинтеграторы уже наводились, а факелы главного хода пылали, когда он уходил в вираж влево, оставляя за собой светящийся зеленый след — кристаллы привода были выведены на максимальную мощность.

Впереди и слева от мчащегося корвета начал материализоваться расплывчатый образ. Прожекторы N-лучей корвета подавляли маскировочные механизмы «невидимки». Как и большинство её собратьев, смертоносная малютка напоминала капюшонную кобру, где рубка управления располагалась сразу над капюшоном, а шесть торпедных аппаратов были распределены по тому месту, которое у твари служило бы пастью.

— Смотрите! — крикнул кто-то. — Он вскрыл «невидимку»!

— Мочи жукида! — воскликнул другой.

Прежде чем враг стал виден полностью, корвет выстрелил и промахнулся; лучи его дезинтеграторов пронзили пустоту и безвредно рассеялись вдали.

— Да как так-то! Как можно было промазать на такой дистанции? — гневно выкрикнул кто-то.

— Давай! Не дай ему уйти...

Будто услышав канониров корвета, маленький корабль выстрелил снова, и на этот раз они не промахнулись. Яркий шар бурлящего радиационного пламени охватил левый борт «невидимки». Змееподобное судно тут же проявилось целиком, и из одного его аппарата судорожно вылетела гиперторпеда.

— Хорошо его приложили!

— Да! Этот нам больше не...

Корвет, оказавшийся почти вплотную к подбитому врагу, выстрелил снова. На этот раз лиговец исчез в огромном красно-оранжевом цветке радиационного взрыва, а корвет резко задрал нос, проносясь над бушующим огненным шаром.

Пока экипаж на мостике «Пурпурной Эбигейл» неистово ликовал, Брим заскрежетал зубами. После такого взрыва на борту «невидимки» не осталось бы ни одной уцелевшей спасательной сферы — команда радовалась, в то время как люди умирали долгой и мучительной смертью от радиационных ожогов или удушья.

Лишь мгновение спустя длинный огненный хвост гиперторпеды возник, казалось, из ниоткуда, наводясь на корвет с чудовищной скоростью. На мостике ликование сменилось криками ужаса: корвет сам исчез в пульсирующей красно-желтой агонии радиационного пламени, выбросив лишь горсть спасательных сфер, прежде чем окончательно угаснуть, словно догоревшая свеча.