Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 119 – Наталия Иноземцева

— Что?!

Гроу взмахнул рукой, веля изумленному лекарю отстать с расспросами и отойти от Красавчика. Он сосредоточился на толпе, не все селяне были рады странному визитеру. Стоящие впереди бедняки, похожие на бандитов, скалились и крепче сжимали факелы. Женщины указывали на восток и рыдали. Другие простирали руки. Но всех объединял страх.

— Что случилось? – Гроу постарался не упустить из виду тех, кого причислил к разбойникам. Но людей было слишком много. Все чувства обострились. Он дважды ловил стрелу, но чудеса не случаются часто.

Люди твердили одно:

— Рахо!

Гроу услышал скрипучий выкрик:

— И это избранный?! Мы помрем! – селянин с мерзким, отекшим от пьянства лицом и остекленевшими глазами разочарованно махнул рукой.

О, как удобно верить в идею, что тебя кто-то спасет! Отец что-то говорил о любви и терпимости к своему народу. А Гроу не отказался бы, чтобы некоторые из вионцев подохли. Он не любил большинство людей, но пришел. И что это означает? Что дурак, видимо.

Таолар прикрикнул на пьяницу. Люди расшумелись с новой силой, кто-то обозвал лекаря сторонником Темной стороны.

Гроу повысил голос:

— Одумайтесь! У всех нас общий враг. Но в крепость вас не пустят. Боитесь тварей – ищите ночлег в городе.

— Спаситель! Услышь нас! – Женский голос показался знакомым. Он увидел горожанку, устроившую ему когда-то встречу с Исвеной. Она развела руки. – Всюду твари!

На небе от чужого светила разбегались зеленые волны. Со стороны города донесся рев, переходящий в раскат грома. Люди закричали и прижались друг к другу. Несколько человек, стоявших у края рва, свалились в воду. Таолар упал на колени и принялся твердить непонятные слова. Только Красавчик остался невозмутим.

У Гроу перед глазами пронеслись предыдущие встречи с рахо. Его передернуло. Захотелось крикнуть, чтобы бедняков впустили в крепость. Но разве это их спасет? Стены и рвы защищали от людей, но не от тварей Темной стороны.

Небо потемнело. Зажженные стрелы бунтарей полетели не в ворота и башни, а в серо-черное облако, взвившееся со стороны города. Гроу увидел в его завихрениях силуэты тварей с огромными уродливыми крыльями и вздыбленной шерстью. Один из них напоминал не зверя, а человека.

Бежать было некуда, только прыгать в ров. Мерзкие твари! В груди поднялась ярость. Гроу на мгновение прижал эфес меча ко лбу и, заорав, направил коня на чудовищ. Ему померещилось, что он сам растворился в черном тумане. Стал бестелесным, но мощным, как ураганный ветер. Железный дорнак рассыпался в кулаке. Панцирь слетел с груди.

Рахо исчезли во мгле. Пропало и зеленое солнце. Проскакав немного в полной темноте и не встретив противника, Гроу остановил коня. В черном небе серебрились звезды. Впереди у дороги колыхались на ветру низенькие деревья.

Гроу с трудом разжал кулак и выбросил ржавую труху, оставшуюся от эфеса дорнака.

Вот ублюдки! Из груди вылетел безумный смешок. Не зная, куда деть бешеный прилив сил, Гроу встряхнул руками и резко выдохнул. Каждый нерв внутри задрожал. Он развернул коня к толпе: вместо селян к нему шагали уродцы с перекошенными оскаленными рожами.

Гроу не смог удержать испуганный возглас.

— Ар-р-х, ш-р-р! – замахала лапами тварь с перекошенной волчьей мордой. Она оскалилась, по клыкам поползла алая слизь. Желтые глаза загорелись: – Хр-р-ра!