Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 36 – Наталия Иноземцева

Он вспомнил, что, ориентируясь на гору, можно выбраться к королевскому лесу и через него подобраться к городским стенам. Но с какой стороны следует обходить гору, Гроу не знал и решил выбраться к озеру: когда-то там был охотничий домик. Но сначала нужно было избавиться от стрелы. Ее наконечник словно разъедал плоть. Рана причиняла много мучений. Пот заливал лицо. Хотелось лечь и замереть. Но Гроу знал, что если он подчинится соблазну, то больше никогда не поднимется.

В небе сверкнула зеленая молния, и дальние горы со стороны уходящего солнца налились ровным малахитовым светом. По телу пробежали мурашки. Гроу померещилось, что за склоненной горой вспыхнуло зеленое зарево. Он вспомнил вопрос целителя о зеленом солнце и всмотрелся, но свечение угасло так же быстро, как появилось. Верно, начался бред от потери крови. Попросив предков укрепить дух, он потянул коня и зашагал дальше. Под ногами юркнул маленький зверек. Гроу увидел хорька. В сумерках шерсть зверька показалось белой. Священное животное? Хорек подбежал ближе, и конь понюхал его. Зверек отодвинул его морду передними лапками и уставился на Гроу.

— Чего тебе? – Гроу не знал, в каком виде хочет получить ответ. Неплохо было бы на вионском.

Зверек тихо взвизгнул и шмыгнул в траву. Гроу сосредоточился на дороге. В ногах появилась тяжесть, но взобраться в седло он уже не мог.

Расщелина стала шире, появились большие деревья и густые кустарники. Журчал ручей. Под ногами захрустел талый снег. Где-то в стороне снова заворчал хорек, внезапно он объявился впереди. Конь замер и не пожелал идти дальше. Гроу не нашел в себе сил бороться с упрямством коня. Отпустив повод, он шагнул в снежную жижу. Раздался щелчок, щиколотки обожгла боль. Нечто гибкое и прочное обхватило ноги и рвануло вверх. Он взмыл в воздух и повис вниз головой. Сверху упала сеть с каменными грузами и мешок. В нем звякнула глиняная посуда. Повалил серый дым. Гроу вцепился руками в сеть и заорал от досады и боли в плече. Вверху заскрипела огромная ветвь, к которой была прикреплена веревка. Дым мягко обволок носоглотку. Ладони разжались. Гроу закашлял и закрутил головой. Он не знал, на что способны местные разбойники. В голове пронеслась мысль, что это поганый хорек заманил его в ловушку.

Сквозь серые клубы на месте священного животного он увидел юношу с взъерошенными белыми волосами. Незнакомец выпустил изо рта пар. На бледных губах мелькнула виноватая улыбка. Незнакомец прижал руку к светлой мантии, обшитой белым мехом, и наклонился. Перед глазами замаячил свет, похожий на огонек в масляной лампе. Повеяло теплом. Боль отступила. Гроу вспомнил, как зимой забирался в отцовское кресло и смотрел на камин.

Ему померещилось, что он снова опустился в это кресло.

* * *

Энже вздрогнул и раскрыл глаза. Нога уперлась в мраморный портал потухшего камина. Над каминной полкой висело круглое зеркало в золотой оправе. Отражавшаяся в нем огромная люстра сверкала тремя рядами свечей. Окна были скрыты тяжелыми портьерами. Энже забрался с ногами в кресло и положил голову на мягкий подлокотник. Слава предкам, он проснулся и оказался дома. Поход по горам, храм, могила деда, изгнание… как такое могло прийти в голову?

В груди осталась тяжесть, словно все ночные духи разом слетелись в каминный зал и не хотели отпускать его в мир Яви. Энже решил утром рассказать сон отцу, но только наедине, без матери, она суеверна, может повезти в храм, а у него до сих пор на руках мурашки от встречи с выдуманным целителем. Сновидение показалось таким длинным и страшным, что он успел соскучиться по родителям и друзьям.