Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 72 – Наталия Иноземцева

Помещение было поделено на две камеры. В той, что оказалась ближе ко входу, на шелковом матрасе лежал, свернувшись клубком, юноша с пепельными волосами. В прямых прядях до скул серебрились искры. Молочная рубашка с пышными рукавами в тюремной обстановке смотрелась нелепо, так же как и стоявший рядом пуф с серебряным подносом и кувшином. На утонченном лице с правильными чертами играла блаженная полуулыбка, большие глаза были прикрыты. Он шевелил тонкими губами, словно разговаривал с кем-то во сне.

Во второй камере на голом полу сидел Таолар. Ему не досталось даже соломы.

— Эй! – Гроу двинулся к лекарю и встряхнул решетку. – Вы слышите?

Таолар не пошевелился. Открытые глаза неподвижно смотрели в стену. Заострившееся лицо выглядело как посмертная маска.

— Таолар? – голос сорвался на хрип. Гроу откашлялся и взвесил на ладони тяжелый замок. Он не мог похвастаться большим опытом открывания. У стражника ключей от камер не оказалось, зато у него был позолоченный оглас, который Гроу торопливо убрал за пояс. Возможно, ключи хранились в тайнике, скрытом в стене или полу. Проверять догадку времени не было.

— Таолар, что с вами?

Лекарь не отвечал. Выплюнув проклятье, Гроу вытащил гвоздь из пучка косичек, и, загнув крючком, принялся колдовать над замком.

Юноша в соседней камере привстал на руках и сощурил лисьи глаза:

— Блестяще! У одних в голове острые мысли а… а у вас, сэр, гвозди… – он запрокинул голову и тихо рассмеялся.

— Заткнись! – Гроу перехватил гвоздь и нетерпеливо встряхнул замок. Лучше бы парень так и валялся в беспамятстве. Что делать, если он станет свидетелем разговора? Он понимал, что юноша знатен и находится под действием веселящих капель. А еще своими ладными чертами лица и голосом он напоминал кого-то из детства. Не хватало прикончить еще одного родственника или наследника семьи, дружественной короне.

Рука дрогнула, гвоздь сломался, острый конец остался в глубине замочной скважины. Отбросив шляпку, Гроу попытался сбить замок мечом. Сплав оказался крепче дорнака. Эфес пострадал:

— Таолар! – Он затряс решетку. – Очнитесь. Нужна помощь.

— Ну-у-у, давайте же, толкните его мечом, – протянул юноша. – Я бросал в полушника хлебными корками, когда хотел поговорить, это помогало.

Гроу развернулся, чтобы пригрозить пленнику, его ужимки и тон раздражали. Но в предложении юноши был смысл.

Просунув между прутьями меч и вжавшись в решетку, он дотянулся самым острием до колена Таолара и легонько шлепнул.

Лекарь вздрогнул и часто заморгал. Из впалой груди со свистом вылетел воздух, словно он не дышал все это время.

— Блестяще. – Юноша снова зашелся мягким смехом и хлопнул в ладони. – Ваше мудрейшество, принимайте гостя.

— Таолар, вы слышите? Посмотрите на меня, – Гроу повысил голос и приник к холодным прутьям лбом. – Нужна помощь.

На запястьях лекаря звякнули тяжелые кандалы. Он прижал к себе руки и ссутулился. В углах губ появились глубокие складки. От него повеяло холодом и усталостью.

Гроу не мог объяснить свои ощущения, но чувствовал, что опять теряет внимание собеседника:

— Прошу, выслушайте, – он перешел на высокий домеронский, чтобы привлечь внимание лекаря и подчеркнуть свое смиренное положение. – Помните ту вещь, что досталась вам от наставника? Наследие, которое вы сравнили с фамильным мечом. Древнее и опасное. Как с ним справиться? – он попытался сделать разговор непонятным для посторонних ушей. – Я совершил ужасную ошибку и… теперь хочу ее исправить.