Онлайн книга «Свидетель»
|
— …кто-то попадет под машину. Стены еле заметно вздрагивали, и Калинин понял, что находится в палатке. Нужно было проветрить голову. Он вышел в жаркую августовскую ночь. Кладбище встретило пением цикад. Вокруг, вповалку между могилами, лежали живые, не видя снов. Калинин двинулся на звуки гитары, огибая тела и надгробия. Ноги вязли в песке. Одна могила выделялась среди прочих: она была доверху завалена цветами. Рядом стоял высокий парень и настраивал гитару. Свет свечей выхватывал из темноты черные спортивки и красную гимнастерку. Лица было не разглядеть. — Скоро кончится лето, — при каждом вдохе у паренька внутри что-то надсадно хрипело. Гитара играла невпопад. Приглядевшись, Калинин понял, что правая рука музыканта изогнута под неестественным углом. — Больше надежд… — С тобой все в порядке? Парень умолк, и свечи погасли. В груди Калинина разлилась тоска, будто он оборвал не песню, а нечто большее. Следом пришло изумление, потому что в наступившей темноте раздался знакомый по песням голос: — Теперь она твоя. В руки легла гитара. Калинин опустил взгляд и понял, что это «Гретч», на котором он играл уже более двадцати лет. Утренний свет заливал комнату. На улице гудели автомобили, ругались люди. Донеслось пронзительное «иу-иу-иу». Калинин подошел к окну. По спине пробежал холодок. На перекрестке «поцеловались» две машины. Неужели одной из них был синий «Москвич»? Калинин моргнул, и наваждение рассеялось. Две иномарки, только и всего. Он отправился умываться. * * * Друг пришел около полудня. Разулся в коридоре, передал Калинину тяжелый пакет. На пол опустился рюкзак с проигрывателем. — Ща, Мишаня, вдарим по одной! — Ага. Из комнаты выглянул Игорек и скривился, как от кислого, при виде гостя. — Молодежи салют-привет! — громыхнул Даня и полез обниматься. — Ого, какой вымахал. Весь в папу. Армреслингом занимаешься, а? Вон мышцы какие. Шварценеггер! Пойдем, малой, к папке в комнату, дядю Витю слушать. С утра Туманов успел накидаться, и спиртом от него разило так, что глаза щипало. Игорек высвободился из объятий и буркнул, опустив взгляд в пол: — Па, я гулять. — Осторожнее там. Телефон взял? — Угу. Калинин проводил сына до лестничной клетки. В руках позвякивал злосчастный пакет. На миг что-то вроде стыда шевельнулось внутри. Но голос Туманова выдернул из раздумий: — Мишаня, черти тебя дери, долго ты там? Исторический момент, ну! — Баранки гну. Иду. Шесть полторашек пива, кальмар, сухарики со вкусом сыра и три упаковки вяленой рыбки расположились на столе. Рот наполнился слюной. — За дружбу! Калинин открыл темное нефильтрованное и сделал внушительный глоток. До чего же жарко! Холодное пиво ухнуло в желудок. Под подначивания друга достал из ящика пластинку, на обертке которой красовалась надпись: «Красное лето». Туманов присвистнул, изучая список песен. — Уникальный экземплярище. Это тебе, братан, не восьмидесятые, где Витька под Кертиса косил. Другой уровень, честно тебе говорю. — Не начинай. Сыт по горло твоими спорами. Технику подключил? — Обижаешь. Калинин вытащил пластинку из обертки. Пальцы заметно подрагивали. Словно в полусне, шагнул к проигрывателю, поставил пластинку. Потянулся к звукоснимателю, но на месте того оказался скорпион. Желтые ножки застучали по винилу, жало вонзилось в палец. Калинин вскрикнул, отдернул руку, изумленно воззрился на иглу. Конечно же, это была игла. |