Онлайн книга «Будь моей сестрой»
|
Ксю смотрела на бегущее полотно шоссе и теребила подаренный им в первую неделю знакомства простенький медальон: кусок янтаря, в медово-прозрачной бездне которого застыла маленькая черная муха. Он чувствовал себя этим глупым насекомышем, увязшим в губительной смоле неистощимой любви когда-то боготворимой им женщины. И точно так же, как несчастная муха, ощущал он свою неподвижность, скованность лапок и тела, немощность в очередной своей грядущей попытке вырваться на свободу. «Она не отпустит меня, не отпустит», – стучало в висках. Руки вдруг перестали слушаться, пальцы одеревенели, и под оглушительный визг Ксении, словно в рапиде, увидел он приближающийся к лобовому стеклу бетонный ствол придорожного фонаря и удивился, как медленно протекали сотые доли секунды: вот бетонная сосна поглотила его, крохотное насекомое, запаковала навечно в свою разноцветную смолу, изолировала от враждебной среды, принесла долгожданное успокоение… Первушин таращился на тело, лежащее на соседней каталке, и вдруг заметил саму Ксению, такую же маленькую, как и он, сутуло сидящую на корточках рядом со своими большими ступнями. Она неотрывно смотрела на собственную белую шею, туда, где подпрыгивал от манипуляций реаниматоров янтарный медальончик с насекомым внутри. Шнурок кожаный, никакого металла, врачи не стали тратить время, чтобы сорвать его, не до того. Казалось, она не замечала никого, только водила носиком из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Возле тела Первушина Пал Саныч, глядя на ровную зеленую линию на мониторе и вслушиваясь в писк аппарата, устало снял свою бумажную маску. «Кажется, все. Не успели». Первушин пожал плечами и вздохнул: ну и ладненько. Над Ксю суета продолжалась. Полная женщина-врач подгоняла сестер и наскоро давала непонятные Первушину указания. Он бросил взгляд на ее монитор. Изумрудная линия скакала, то выпрямляясь, то горбясь. «У нее еще шансы есть», – подумал Первушин. Но, взглянув на безразличное личико ее малого существа, на позу, в которой она сидела на каталке, покачиваясь, на полное отсутствие интереса к собственному телу, он вдруг с ужасом осознал: она «туда» не вернется. Она будет с ним вечно. Вечно… Нет!!! Нет!!! Только не это! Он жил в аду рядом с навязчивым нелюбимым существом, но быть рядом в Вечности – это посильнее ада! — Давай же, Ксюха! Не дури! – заорал он ей в ухо. – Марш назад! Она повернула к нему вытянутую мордочку, взглянула отрешенно, но Первушин не был уверен, что она его поняла. — Живее, Ксю! У них минуты две на тебя осталось! — Милый, – она вяло потянула к нему крохотные ручонки, – я тебя не оставлю, Максимушка! Первушин вскочил, пытался потрясти ее за плечи, но ладони проходили сквозь них. Ксю улыбалась ему, пыталась приобнять, но руки также проскальзывали. Ее монитор запел фальцетом и показал прямую горизонтальную линию. Все. Они теперь вместе навечно! Эта мысль, как портновское шило, пронзила крохотное «я» Первушина, разлилась горячим глинтвейном по его невидимым венам, взорвала голову. «Я поклялся себе, что сегодня мы расстанемся навсегда. Н-А-В-С-Е-Г-Д-А!» Ксю танцевала на носочках по краю каталки, перепрыгивая через свои же большие матово-белые ноги, и казалась неимоверно счастливой. Сестры снимали с ее тела катетеры. |