Онлайн книга «Будь моей сестрой»
|
— Женька… ты только не волнуйся, не двигайся… Я сейчас! — Папочка, давай отсюда уйдем… пожалуйста… Тело сковало судорогой. Всего секунда перед ответом, но целая жизнь, огромная и самая тяжелая ее часть, неожиданно поднялась в памяти Сергея. Почему он не сказал Тане правду, что ушел с работы не по решению медкомиссии… что разрушил свою жизнь ради нее и Женьки. Как же тяжело ему было молчать об этом, но еще тяжелее сказать. Ведь смелость бывает разная: одно дело лезть в пылающий завал, черную пасть обрушенной шахты, и совсем другое – смотреть в глаза человека, любимого, родного, обманутого и преданного тобой, когда говоришь о своем обмане и предательстве. Видеть, как меняется ее взгляд, как холодеют ее слова и руки, как ваше счастье становится прошлым. И уже не важно, что ты сам наказал себя и что твердишь о том, что хотел их спасти. Потому что спасение это – тоже обман, потому что спасал ты их – от самого себя. Трус. Ты – лживый трус. Думаешь, это землетрясение разрушило твою жизнь и твой дом? Нет – это сделал ты. Твои осколки скрипят под ногами, твоя кровь омывает бетон, твои крики сотрясают небо. И твой сын – последнее, что связывает тебя с миром живых. Спасатель. — Давай… давай отсюда уйдем, – с болью в пересохшем горле ответил Сергей. Он дотронулся до затылка, отнял руку, упер в пол, на мокрую от крови ладонь тут же налипла пыль. Во рту тоже была кровь, кровь и строительная пыль. Холодный ночной воздух проникал в щели, облизывал кожу. Между ним и Женькой была преграда, он видел и ощущал ее – внутренности искалеченного дома, но не собирался просто лежать и ждать. Ощупал обломки перед собой. Пустота – слева есть пустота, проход, шанс. — Женька, я иду… арх! – Он прикусил язык и прижался лицом к полу. Яркая, ослепительная боль. И только потом, в довесок – скрежет бетона, треск дерева, сработавший капкан. Швейная машинка не выдержала веса плиты. Сергей пошевелился – бедро словно прожгло насквозь. — Папа… пап… пап, что с тобой?.. Он лежал щекой на остром камешке и старался пересилить эту черную боль. Открыл рот и закашлялся. В глазах все качалось. Он чувствовал, как из него вытекает кровь. Голова была слабой, чужой. В ушах стоял тонкий гул. — Пап… не молчи!.. Пап, мне страшно… Сознание ускользало. «Нет, нельзя… Теперь точно нельзя…» — Помогите… – позвал Сергей бессильным голосом и лишился чувств. Очнувшись, он увидел, что лежит под низким растрескавшимся потолком. Подумал, что у кого-то в гостях, с похмелья, в могильной тишине, и отключился. Когда вновь пришел в себя, услышал далекий разговор. Лежал, прислушиваясь. Приподнял голову: в сумерках бетонного капкана нога выглядела скверно. При каждом движении бедро отдавало резкой пульсирующей болью. Простреливало насквозь. Ныла каждая мышца, даже те, о которых он не догадывался. Он с трудом отплевался кровью и пылью и позвал сына. Женька не ответил. Раздирая сухое горло, Сергей позвал громче. Ничего. Далеко гудели машины, долбил молоток, визжала болгарка. Несмотря на холод, лицо было мокрым от пота. Сергей закрыл глаза и увидел живую Таню. В памяти Таня была счастлива, она улыбалась, бежала с парашютным ранцем к самолету, то и дело оборачиваясь. Стоило открыть глаза – и он видел мертвую ногу, нелепо торчащую из сомкнутой бетонной пасти. |